Нервы были на пределе. Она отдавала этим двум страницам текста все, что могла, от нее не ускользнул ни один нюанс. Ее жизненный опыт словно подсказывал ей, разжигал ее эмоции. Она оскорбляла Роберта, издевалась над ним, высмеивала, говорила, что ее чувство к Николасу, ее любовнику, никогда не иссякнет и что она будет ненавидеть Стива до конца своих дней и сделает все, чтобы погубить его. Играя эту сцену, она все время думала о Джоше. Именно ему изливала она сейчас душу. Джошу, который разбил ее сердце, опустошил ее, заставил страдать. Она думала о том, как страстно она когда-то любила его, как вновь могла бы полюбить, если только… если только…
Когда Хлоя закончила сцену, пот ручейками стекал по ее платью, лицо было мокрым от слез. Милтон взревел от восторга, а часть съемочной группы не удержалась от аплодисментов.
– И сразу в работу! Это было потрясающе, дорогая, совершенно невероятно. Ты великолепна! Никто другой нам и не нужен.
– Проверь запись! – заорал Хэнк.
– Все в порядке, – ответил Билл, оператор.
– Спасибо, дорогая, спасибо, – восторгался Милтон. – Это было удивительно, ты заставила меня плакать. – Он склонился к Хлое и прошептал: – Надеюсь, ты получишь роль.
Поблагодарив всех, Хлоя ушла с площадки. Помощники покинули ее, готовясь к съемкам следующей участницы. Она сама разделась, расчесала волосы, склеенные лаком, сняла накладные ресницы. Когда Хлоя уже заканчивала одеваться, она увидела в зеркале, что прибыли Эмералд и компания.
Эмералд никогда не являлась налегке, в одиночестве и вовремя. Это было своеобразной реакцией на ее «звездное» детство, когда ей приходилось вставать каждый день в пять утра и жить по распорядку. Когда Эмералд исполнилось тридцать, она, прожившая двадцать семь лет по часам, зареклась, что никогда больше не повторит эту пытку.
Итак, она опоздала на сорок пять минут, что для нее было почти пунктуальностью. Выглядела она бесподобно. Светлые волосы, совсем недавно подкрашенные, обрамляли точеное, заново подтянутое лицо, а фигура вновь обрела те же роскошные формы, что и в пятидесятых. За Эмералд вышагивал целый батальон: ее личный помощник и друг-Пятница Рик Рок-Саваж, менеджер и агент Эдди де Левинь и пресс-секретарь Кристофер Маккарти. Эдди был важный и раздраженный, Кристофер – милый и приветливый. Они хорошо дополняли друг друга. Основным занятием Кристофера было отражать натиск десятков телефонных звонков и запросов, которые все еще будоражили его офис, приглашая Эмералд дать интервью, принять участие в «ток-шоу», посетить всевозможные презентации, премьеры и благотворительные мероприятия. Интерес публики к Эмералд никогда не угасал, несмотря на то что в Штатах ей не удалось сыграть ни в одном приличном фильме.
Эмералд поприветствовала всех гримеров и парикмахеров, как старый добрый друг; она работала с ними долгие годы, и они обожали ее.
– Я хочу получить роль, Бен, – серьезно сказала она бородатому великану. – Сделай так, чтобы я выглядела лучше всех.
– Постараюсь, дорогая. Сделаю все, что смогу, – пообещал Бен, с профессиональной объективностью рассматривая ее лицо.
– Как прошли пробы у англичанки? – пожалуй, слишком непринужденно спросила Эмералд.
– О, да, хорошо. Она здорово сыграла. – Бену не хватило смелости сказать, что Хлоя потрясла всех, это могло задеть Эмералд и испортить ей выступление. – Но должен признаться тебе, дорогая, что сегодня утром здесь была девочка, прелестнее, чем Лана в ее лучшие дни. Мы с тобой, конечно, не сможем превзойти ее, поскольку она еще ребенок, но гарантирую, что превзойдем всех других.
– Мне нужна эта роль, Бен. – Эмералд посмотрела в глаза старому другу. – Сделай все, что можешь, для меня, слышишь?
Ее лицо озарила божественная улыбка, которая украшала обложки не одной тысячи журналов, и Эмералд уселась в черное кожаное кресло гримера.
Для всех шести женщин последующие дни были не из легких. Только Сабрина выкинула из головы мысли о роли Миранды. Ей предложили сняться в художественном фильме, где ей предстояло сыграть девственницу, которую машина времени переносит из семнадцатого века в современное студенческое общежитие. Сабрину эта роль интересовала гораздо больше, тем более что она должна была принести ей двести тысяч долларов и помогла бы пробиться в кинозвезды. А уж потом, как она надеялась, ей будет вполне под стать сыграть с Аль Пачино или Ричардом Гиром. Сабрина продолжала брать уроки по актерскому мастерству, а ночи были наполнены любовью с Луисом.
– Телевидение – это для стариков, – признавалась она Сью, своему агенту. – Кино – другое дело, здесь можно развернуться молодому таланту, и именно здесь я хочу работать!
Каждая из шести претенденток по-своему коротала время ожидания приговора – должно было пройти по меньшей мере три недели, прежде чем телекомпания объявит свое решение.
Пандора отправилась в Лас-Вегас навестить приятеля, молодого комедийного актера, и проводила там время либо с ним в постели, либо за карточным столом.