– Ну, хорошо. Ты знаешь, как я хотела эту роль. И, конечно, я счастлива, что получила ее. Ну, а если я тоже стану большой звездой, Джаспер? Я получу прибавку?
– Любовь моя, тогда уже предела не будет, в этом нет вопросов, я позабочусь, чтобы они утроили твое жалованье, если у тебя будет высокая телеквота, обещаю тебе.
– Отлично, – просияла Хлоя. – Тогда я согласна. Хотя я бы в любом случае согласилась, ты же знаешь.
– Умница ты у меня. Ты всегда была порядочной, Хлоя. Мой лимузин заедет за тобой в восемь. И не забудь, что я говорил тебе о «новых друзьях».
– Не забуду, Джаспер, обещаю.
– Нет, нет, нет! Не могу поверить в это! – кричала Сисси на своего агента. – Как они смели отдать роль этой бездарной певичке? Как они только посмели?
Черные ручейки туши стекали из ее глаз. Сисси замотала полотенцем плоскую грудь и сделала знак Свену, который старательно массажировал ей шейные позвонки, подать сигарету.
– Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо! – кричала она в ярости, сидя на складном массажном столе и глубоко затягиваясь сигаретой. «Глотаю рак, – думала она с горечью. – Хотя все равно со мной покончено, меня погубила эта английская корова».
Свен прикурил «Кэмел» и терпеливо ждал, изучая последний номер «Боди Билдинг», который принес с собой. Его спокойное скандинавское лицо не выражало жалости, которую он мог испытывать или не испытывать к Сисси; она, действительно, являла печальное зрелище – чересчур загорелая кожа, измотанное диетами тело, вытравленные волосы; сейчас она яростно ругалась по телефону.
– Как я могу отныне ходить по городу с поднятой головой? – обрушивалась она на Робина, своего несчастного агента. – Как? Подскажи мне!
Робин, очевидно, пытался успокоить ее, потому что Сисси на некоторое время умолкла.
– Хорошо, я подумаю об этом, – пробормотала она. – Эта жена, конечно, роль никудышная в сравнении с Мирандой, но если я все-таки соглашусь, они, надеюсь, уделят побольше внимания этой роли?
Она слушала, что говорил ей Робин, яростно затягивалась сигаретой. Свен заметил, как обозначились глубокие морщины над ее тонкими губами – результат ежедневного выкуривания тридцати сигарет; сколько ни подтягивай кожу – от таких последствий не избавишься.
– Сорок тысяч за серию? Хм. – Она явно начинала успокаиваться.
Складки на лице несколько смягчились.
Свен отвлекся от журнала.
– Я подумаю об этом. Обещаю. Позвони мне завтра. – Сисси закончила разговор и повесила трубку. Она улыбалась. Глубокие морщины на лице, казалось, разгладились. Когда улыбалась, она выглядела лет на десять моложе и даже иногда напоминала девчонку. – Подойди, Свен, – приказала она хриплым чувственным голосом.
Привлекательность Свена состояла в том, что он был на редкость сдержанным и явно гетеросексуальным. Ни одна из женщин, кто испытал на себе его щедрое скандинавское очарование, не осталась недовольной. Свену нравилось доставлять женщине удовольствие, и он умел это делать. И никогда не упускал такой возможности. Если женщина желала этого, он был в полном ее распоряжении. Несмотря на отсутствие даже малейшего интереса к Сисси, ее телу, Свен все-таки открыл бутылочку с маслом и, медленно сняв с ее тела полотенце, начал трудиться над «основным блюдом» своего массажа.
Когда Сью Джакобс сообщила Сабрине, что та не получила ни одной роли в «Саге», Сабрина осталась довольна и тут же подписала контракт на новый фильм.
Но с Эмералд все было иначе, и ее пришлось утешать.
Эмералд была огорчена, очень огорчена, узнав о том, что она уступила Миранду Хлое. Целое утро она проплакала, запершись в своей спальне, потом перезвонила Эдди.
– Почему Хлоя? Почему не я? – требовала она ответа. – Кто она такая, в самом деле? Она что, способна играть? Может, она суперзвезда? А я до сих пор суперзвезда! – кричала она, разглядывая себя в упор в увеличительное зеркало, пытаясь еще раз проверить, видны ли крошечные шрамы на подбородке от последней пластической операции.
Шустрый Эдди вздохнул. Чем больше звезда, тем тяжелее ей падать и еще тяжелее мириться с этим.
– Им понравились твои пробы, детка. Эбби и Гертруда говорили, что ты выглядела потрясающе, а играла просто божественно.
– Бесподобно! – бросила в трубку Эмералд, углядев еще одну морщинку под зелеными глазами. – Но Эдди, дорогой, если это было так чертовски божественно, почему же не я получила эту проклятую роль?
– Хлоя просто лучше подходит на роль, малышка. Им нужно новое лицо, как всегда. – Эдди был прав. Действительно, хотелось кого-нибудь, кто не мелькал бы перед глазами каждый день за утренним кофе в газетной колонке сплетен или на телеэкранах с очередным шумным скандалом, свадьбой, помолвкой или разводом. Очевидно, что американская публика, хотя все еще и обожала Эмералд, считала ее уже личностью исторической. Зритель никогда бы не смог отвлечься от образа Эмералд Барримор, суперзвезды, и представить ее в другой роли. Так полагали и Эбби, и Гертруда, и телекомпания. Эмералд внесла бы диссонанс в общую гармонию картины.
Эдди пытался объяснить это взбешенной Эмералд, но в середине разговора она вдруг набросилась на него с криками:
