Положительный ответ Франклинам он дал только через несколько месяцев, то ссылаясь на неблагоприятную погоду, то на болезнь девочки и даже выдвигая всякие педагогические отговорки. Реальной же причиной отсрочки было исчезновение Матинны всякий раз, когда ее собирались посадить на корабль. Какая-то тревога мучила Робинсона, и когда девочку не удавалось найти, он даже втайне радовался. Хотя он преклонялся перед властью и был ее исправным исполнителем, в сэре Джоне было нечто такое… Робинсон не мог сформулировать, что именно. В такие минуты он начинал молиться и читать Святое Писание – не для того, чтобы получить ответы на вопросы, а чтобы спрятаться там, где все трансцендентально.
Но больше тянуть с этим было нельзя. Матинна исхитрялась как могла, чтобы остаться со своими: в компании двух взрослых туземок она собралась бежать на Ган-Керридж[1653], в колонию зверобоев. Да, Робинсон не хотел отдавать Франклинам девочку, но он сказал себе, что не может позволить, чтобы ребенок остался на острове Ган-Керридж – среди этой грязи, где жили одни каторжане. Пусть уж лучше она окажется в доме лучших представителей Англии, имеющих хорошие намерения, верящих в Бога, просвещенных и образованных. Пусть ее приемной матерью станет жена достойного человека, чье героическое имя уже вписано в историю страны, а приемным отцом – добропорядочный человек. Разве это не благородно с их стороны – взять в дом дикарку, чтобы вырастить из нее настоящую леди? Робинсон не имел права лишать Матинну такого шанса.
Хранитель исхитрился и на неделю запер Матинну в своем доме. Он отнял ее поссума, объявив, что отдаст его в тот день, когда девочка взойдет на борт шлюпа под названием «Корморант». В дорогу он дал ей печенье и даже не стал прощаться, вернувшись в дом и засев за чтение Писания. Он читал и молился до тех пор, пока не наступил вечер и шлюп давно уже не исчез из виду.
Между тем «Корморант» сильно выбился из графика, и капитан высадил «груз» для отправки в Хобарт в маленькой бухте в верховьях реки Деруэнт[1654]. Там он нашел старого среброволосого лесоруба, который возил в город дрова на своей тележке, и договорился с ним обо всем. Поначалу лесоруб не хотел связываться с чернокожим ребенком. Его брат-каторжанин работал пастухом, и во время Черной войны, когда атаковали его стойбище, какой-то туземец запустил ему копье в спину. Но в обмен на моржовые шкуры (капитан спешил обратно на остров, чтобы добрать еще товара) старик согласился отправить Матинну в Хобарт.
Лесоруб посмотрел сверху вниз на малышку, подумав, что доставить такое крохотное существо – это вам не дрова тащить, а так, высевки. Когда-то и у него была дочь, но от нее осталась лишь выбитая на плече татуировка с ее именем. Потом старик увидел под платьем девочки шевелящийся бугор, а на уровне талии из проема между пуговицами вылез чей-то хвост. Старик наклонился и подергал за этот хвост как за дверной шнурок. Хвост исчез, и наружу вылезла мордочка с мокрым носом и сонными красными глазками.
Тогда лесоруб нежно подхватил девочку на руки – и Матинна оказалась словно в орлином гнезде, свитом из больших жилистых веток эвкалипта. Она была легкая как пушинка, и чувствуя, как ребенок тянется к нему, старик начал догадываться, что нет в нем никакой ненависти.
Матинна посмотрела на лесоруба. Один глаз его был мертв и бел как молоко, а волосы его походили на смятую копну иголок дуба серебристого. Он медленно закружил ее, и девочка чувствовала себя в безопасности с этим человеком. Потом он посадил ее на приступок своей тележки и, несмотря на данное себе прежде обещание, нашел кусок старой ткани и прикрыл колени Матинны.
– Гарни, – сказал он.
Из-под рваных краев тряпицы торчали ее маленькие голые ступни. Лесоруб наклонился и тихонько ущипнул ее за большой палец.
– Гарни Уолч.
Матинна никогда не видела городов и вдруг сразу попала в Хобарт, где так много огромных домов и белых людей в разноцветной одежде. На дорогах грязь, лепешки навоза и лошади – вот это да, сколько их тут! И еще по дороге к дому губернатора Матинна успела увидеть недавно отстроенные склады, старые винные погребки, ветхие домишки в трущобах, разгуливавших повсюду свиней и коров, а еще там были люди в желтых и черных одеждах, прикованные к цепям, словно волы, и люди в красном, стоящие поодаль, опершись о мушкеты, – все это стало настоящим приключением для Матинны.
Некоторые из прохожих останавливались, указывая на девочку и покачивая головами, словно увидели призрака.
– Почему, Ганни? – спросила Матинна лесоруба. Она еще не умела произносить букву «р».
– Ну… – протянул Гарни Уолч, пытаясь придумать ответ, подходящий для ребенка. – Потому… потому что ты будешь их новой принцессой.
Когда они прибыли к дому губернатора, их провели через задний двор, мимо множества подсобок – кухни, скотобойни, прачечной, конюшни, свинарника и домика для прислуги.
– Не уходи, – сказала она, когда лесоруб подхватил ее на руки, чтобы поставить на землю.
