Внутри было пусто, и только двое пожилых ливанцев в черных брюках и белых рубашках, как и полагается официантам, тихонько сидели в уголке, попивая из маленьких чашечек крепчайший кофе, и играли в домино. Увидев Уайлдер и Макса, они сразу оживились, радостно вскричали: «Мистер Макси! Мистер Макси!» – и мальчик направился прямо к ним с видом халифа, вернувшегося из ссылки, милой и застенчивой улыбкой давая арабам понять, что их радостные приветствия не остались без внимания. Потом его заключила в свои бездонные объятия очень крупная пожилая женщина, и он исчез в кухне.
После второго бокала красного вина Куколка принялась во всех деталях рассказывать Уайлдер о том, что с ней приключилось, но чем больше она говорила, тем более надуманными казались ей собственные страхи; сейчас все это выглядело таким невероятным, таким невозможным, что ей начинало казаться, что и рассказ ее звучит несколько безумно, словно она всего лишь сама себя накручивает, нагромождая собственные фантазии вокруг не слишком достоверных кадров, увиденных в новостях.
И потом, она чувствовала: Уайлдер уже поднадоело все это слушать и она почти уверена, что у нее, у Куколки, просто легкая истерика. Но еще хуже было то, что подруга – даже если ее в какой-то степени и заинтересовал рассказ Куколки, – похоже, считала виновной во всем этом ее и была уверена, что она, Куколка, сама ухитрилась навлечь на себя подобные неприятности.
– Ну, хорошо, – начала Уайлдер, – а откуда ты знаешь, что твой Тарик – это именно тот самый Тарик? Ты хоть спросила, как его полное имя?
«И ведь действительно, – думала Куколка, – до чего глупо с моей стороны было отправиться в чужую квартиру с мужчиной, которого едва знаешь, имя которого тебе, можно сказать, толком неизвестно. Но неужели я сперва должна была попросить его показать удостоверение личности, а уж потом ложиться с ним в постель? Разве так в реальной жизни бывает?»
– И ты была пьяна, – продолжала упрекать ее Уайлдер, – да еще и порошок нюхала…
«Да, наверное, это и впрямь верх безумия – в таком состоянии ложиться в постель с незнакомцем», – пронеслось в голове Куколки.
– Парень ведь говорил с акцентом, – не унималась Уайлдер, – он, безусловно, был иностранцем. Да еще и такой смуглый, темноволосый! А ты даже не спросила, откуда он родом!
Вообще-то, Куколка была довольно любопытна в тот вечер и лелеяла тайную надежду, что потом сумеет узнать о Тарике побольше. Но он так долго и занудно рассказывал о растровой графике, что ей это показалось достаточным подтверждением того, что в его жизни, как и у многих других, весьма значительную часть занимает работа, скучная, с ее точки зрения, о которой вряд ли имеет смысл расспрашивать более подробно и которая явно не имеет никакого отношения к его незаконному проживанию в Австралии. Ну, познакомились люди случайно, ну, немного повеселились вместе, что из этого? Вещи, о которых говорила Уайлдер, казались ей ненужными, абсолютно лишними; ведь на одну ночь они нашли для себя нечто более важное, чем вопросы и разговоры о том, откуда ты родом и где работаешь – возможно, это нечто было слишком хрупким, ненадежным и даже недостаточно серьезным, но, пожалуй, именно этим оно было лучше и правдивей многого другого, ибо имело отношение только к одному конкретному моменту их жизни.
Но теперь это нечто стало казаться Куколке чем-то иным – мелким, глупым, тривиальным; и себя она тоже чувствовала жалкой, неумной, банальной. А все те вопросы, которые она тогда сочла неважными и так и не задала Тарику, а также все те ответы, которых она от него так и не получила, теперь представлялись ей невероятно значимыми, ибо могли таить в себе информацию, способную легко спасти ее ото всего того дерьма, которое неожиданно на нее обрушилось и буквально погребло под собой.
– Я что хочу сказать… Эй, Джина… Привет! Да очнись ты! Ты сперва потанцевала с каким-то сомнительным типом, потом вы вместе хорошенько побаловались веществами, а дальше… Ну, я просто не знаю… Да господи, где только… – И Уайлдер, тряхнув головой, замахала руками, словно что-то отгоняя, и даже не стала заканчивать свою гневную фразу.
А когда Куколка попыталась рассказать ей, как вооруженные полицейские занимали позиции вокруг дома Тарика, Уайлдер вдруг демонстративно затеяла разговор с одним из официантов о том, как наилучшим образом приготовить «баба гануш»[1672]. Она явно давала подруге понять, что та чересчур большое внимание уделяет ерундовой проблеме.
– Но я-то тут при чем? – перестав жаловаться и выбрав подходящий момент, спросила Куколка. – Зачем они меня-то сюда приплели?
Уайлдер улыбнулась ей, словно глупому ребенку, который, поступив плохо, по-прежнему обиженно спрашивает, за что его наказывают.
