«Порт-Тикондерога геральд энд Бэннер», 29 мая 1999 года
НЕЗАБВЕННАЯ АЙРИС ЧЕЙЗ ГРИФФЕН
В среду у себя дома в возрасте 83 лет скоропостижно скончалась миссис Айрис Чейз Гриффен. «Она ушла от нас тихо, сидя в саду за домом, – сказала миссис Майра Стёрджесс, давний друг семьи. – Эта смерть не стала неожиданностью, поскольку у миссис Гриффен было больное сердце. Она была яркой личностью, исторической фигурой и поразительным для своего возраста человеком. Нам всем будет ее не хватать, и мы никогда ее не забудем».
Миссис Гриффен – сестра известной писательницы Лоры Чейз, дочь капитана Норвала Чейза, которого всегда будут помнить жители нашего города, и внучка Бенджамина Чейза, основателя «Чейз индастриз», который построил пуговичную фабрику и многое другое. Миссис Гриффен была супругой покойного Ричарда Э. Гриффена, известного промышленника и политика, и невесткой скончавшейся в прошлом году благотворительницы Уинифред Гриффен Прайор из Торонто, завещавшей щедрое пожертвование нашей школе. У миссис Гриффен осталась внучка Сабрина Гриффен, которая только что вернулась из-за границы и, вероятно, вскоре посетит наш город, чтобы разобраться с делами бабушки. Не сомневаюсь, что она найдет здесь теплый прием и получит любую необходимую помощь и поддержку.
Согласно желанию миссис Гриффен, похороны состоятся скромные, прах будет погребен на кладбище «Маунт-Хоуп» в фамильной могиле Чейзов. Тем не менее в память о многих благих деяниях семьи Чейз в ближайший вторник в 3 часа дня в часовне похоронного зала «Джордан» будет отслужена панихида, а затем в доме Майры и Уолтера Стёрджесс будут поданы закуски. Приглашаются все желающие.
Сегодня дождь, теплый весенний дождь. Воздух опаловый. Шумят речные потоки, летят к обрыву, с обрыва – летят, будто ветер, только недвижный, как следы прибоя на песке.
Я сижу за деревянным столом на веранде, под навесом, и смотрю в глубь сумбурного сада. Почти стемнело. Расцвел дикий флокс – по-моему, это он; не могу разглядеть. Что-то голубое, оно мерцает в глубине, точно снег в тени. На клумбах пробиваются ростки – будто карандаши: алые, бирюзовые, красные. Меня обволакивает запах сырой земли и свежей поросли, влажный, неуловимый, у него кисловатый привкус древесной коры. Так пахнет юность; так пахнет печаль.
Я кутаюсь в шаль: для весны вечер теплый, но я не чувствую тепла – только отсутствие холода. Здесь мне хорошо виден мир;
На столе – стопка бумаги, что я трудолюбиво наращиваю месяц за месяцем. Когда закончу – когда допишу последнюю страницу, – поднимусь со стула, доковыляю до кухни, поищу эластичный бинт, кусок бечевки или старую ленту. Свяжу эти бумаги, подниму крышку пароходного кофра и суну их поверх всего остального. Там они тебя дождутся, если ты когда-нибудь вернешься. Ключ с распоряжениями я отдала адвокату.
Должна признаться, у меня есть про тебя одна мечта.
