«Боже мой, как же я, оказывается, люблю города. Вернусь и первым делом пойду в Пушкинский музей. Хотя нет, лучше в Третьяковку. Там отличные теплые туалеты. Вот только бы выжить и вернуться». Лена сидела на камне с тремя сухими ветками в руке. Вокруг люди в дутых жилетках и светоотражающих куртках разбрелись в поисках опавшего лапника и прутьев для костра. Чуть ниже, у подножия горы, четверо парней ставили огромную палатку-полусферу, похожую на муравейник.
Телефон не ловил. Лена боялась, что там, на «большой земле», без ее участия что-то уже наверняка случилось. Может, с родными, может, на работе, а может, началась революция или Северная Корея скинула ядерную бомбу на Москву. С помощью палочек связи Лена как будто могла дирижировать реальностью. А теперь весь мир за пределами их маршрута стал как бедный кот у Шрёдингера, – он одновременно был прежним, со Спасской башней и статуями Церетели, и уже превратился в руины, по которым рыщут голодные собаки.
«Муравьи» развели огонь и уселись вокруг него. Лена медлила. Может, если я останусь здесь, никто и не заметит? Какой-то долговязый человек, сойдя с орбиты костра, зашагал по направлению к ее убежищу.
– Привет, ты чего это здесь сидишь? Ужин готов.
– Загораю. – Солнце уже наполовину окунулось в закатную дымку, как вишенка в мартини.
– Видел, что ты сегодня шла сзади всех. Всё в порядке?
– Угу. Просто не люблю ходить толпой. Что это там происходит? – Она указала палкой в сторону места, откуда раздавалась какофония смешков.
– Началась игра в снежный ком. Все знакомятся.
– Господи.
– Подожди, это они еще гитару не достали.
Лена одобрительно хмыкнула и решила наконец разглядеть своего собеседника. Худой, горбоносый, с длинными прямыми ресницами, как у коровы.
– Лёша. – Он пожал Ленину руку отрывисто и твердо, как будто вложил в ее ладонь эстафетную палочку.
Эту палочку она чувствовала еще долго, пока они спускались к общей палатке.
На следующее утро всей группой умывались на реке. От ледяной воды сводило зубы. Бывалые туристы заняли самые лучшие места – встали по течению выше остальных. На завтрак сварили рисовую кашу со сгущенкой. Лёша помогал гиду накладывать липкую массу в пластиковые миски. Когда подавал тарелку Лене, дотронулся до ее пальцев. Она заметила. Потом собрали лагерь и двинулись в путь. Группа из двенадцати человек растянулась метров на 200. Впереди шел гид Серёга в шортах и легкой майке, несмотря на прохладную погоду. Замыкал эту змейку Роман Григорьевич, пятидесятилетний «дед» и гроза неопытных девчонок. На нем была парусиновая куртка, кудри ниже ушей, которые он продолжал отращивать, несмотря на залысины. Вокруг головы повязана черная лента, как у Рэмбо. Роман Григорьевич любил собирать пахучую траву для вечернего чаепития, умел вязать рифовые, шкотовые и брам-шкотовые узлы, а еще знал весь репертуар Юрия Кукина.
Лёша шагал рядом.
– Наш «ветеран» вчера сказал, что на этой траве можно сколотить целое состояние. – Он кивнул на поляну мелких розовых цветков, сползающую с холма пятном лишая. – Местные ее копают, сушат, а потом в городах продают как лекарство.
– От чего?
– От импотенции.
– Это перспективно. Может, откроем свой бизнес?
– Да мне бы с одним справиться.
– А чем ты занимаешься?
– Я архитектор. У меня маленькое бюро.
– Архитекторам разве не положено проводить свой отпуск в городах?
– Воровать чужие идеи?
– Я бы сказала – вдохновляться.
– Я вдохновляюсь на природе. Запоминаю линии, ищу материалы. Как Алвар Аалто. Взял и придумал церковь, которая похожа на горный хребет.
– И табуретку из «Икеи»?
– О! Да ты знаток!
– Ага. Моя фамилия Друзь.
Они проболтали целый день и не заметили, что добрались до следующей стоянки. Когда ложились в палатку, Лёша как будто случайно постелил свой спальник рядом так, что их плечи теперь касались друг друга. Лена боялась, что он услышит, как ее дыхание стало сбивчивым, начала повторять про себя: «Четыре счета на вдох, еще четыре – задержать дыхание, четыре – на выдох». Потом внезапно поняла, что он тоже сейчас не спит, а только делает вид. Так они и пролежали полночи, как две мумии в саркофагах, опасаясь пошевелиться и порвать тонкую паутину, в которую оба угодили.
Утром произошло ЧП. Пара длинноногих девиц и маркетолог Валера не вышли вовремя к месту старта. У них начался понос. Все трое накануне вечером пили чай с «особыми травами», которым угощал Роман Григорьевич из своего термоса. Самого Рэмбо трава не пробрала. Переход отложили на несколько часов.
