– Ну почему все. Бо́льшая часть, конечно, пьет. Кто-то наркоту принимает. Правда, среди нормальных мужиков это все-таки не принято – не по-нашему это, не по-православному. Водка все-таки роднее. Есть и святые – не пьют, не колются. Они в рабочих поселках на вес золота среди баб. У каждого – по пять-семь женщин замужних. Пока мужики остальные бухают, жены их спят со всеми подряд.
Лене эти разговоры не понравились. Она притихла, покручивая колпачок от ручки.
– Да ладно, вы не волнуйтесь. Здесь, может, и другие порядки. Люди в море ходят. А море пьяниц не любит. Разберемся. Главное, чтобы они до нас дошли. А там уж мы из них людей сделаем. Я на несколько дней уеду в Южный, там встречи с подрядчиками. Но уверен, что вы тут пока с местными и без меня справитесь. Удачи!
Отправляясь сюда, Лена меньше всего думала про алкотестеры, собрания для жен и оторванные пальцы. Она рассчитывала, что все-таки завод может реально помочь людям, дать им работу, уверенность в завтрашнем дне. А там, глядишь, и город разрастется. Скоро восстановят порт, приедут иностранцы. И Крюков превратится в один из аккуратных приморских городков, может, вообще станет как Ливерпуль, со своей четверкой и футболом. В этом будет и ее роль, а значит, всё не зря.
До конца дня Лена составила два объявления. Одно – с приглашением на работу. Другое – с приглашением на встречу в ДК, где можно будет узнать все подробности. Вечером она удовлетворенно выключила компьютер. Под руку случайно попался календарик за 2011 год. Лена с нажимом зачеркнула сегодняшнее число и поспешила на улицу. Синего мотоцикла уже не было.
Глава 13
На следующий день Ванёк подкатил на кряхтящем уазике с трещиной на лобовом стекле, похожей на москита.
– Я думала, мы пешком пойдем.
– Еще находимся сегодня, не волнуйся.
Лена по привычке, как в такси, залезла на заднее сиденье.
– А чего это ты со мной не садишься? Брезгуешь?
– Всему свое время. Мы еще не так близки.
– Ну, как хочешь. В городе смотреть нечего. Поедем сразу на кладбище, к япошкам.
– На кладбище?
Лене нравилось бывать на погостах, бродить среди аллей, вглядываться в лица на фотографиях, фантазировать, кем были эти люди, что они любили, отчего умерли. Иногда она думала, что так любит бывать на кладбищах, потому что сама и есть кладбище – планов, идей, желаний.
– Кладбон тут недалеко, километра три. А потом на маяк поедем.
Сиденье в уазике было продавленным, неровным, как будто сидишь на галечном пляже. Их подбросило на кочках, и Лена ударилась головой о крышу.
– Поосторожней на поворотах, Шумахер.
– Какой Шумахер, мать? Постучи по голове. Он же не человек уже, а так – овощ. А я еще пожить хочу, лет до тридцати.
– А сейчас тебе сколько?
– Двадцать три.
– А почему до тридцати?
– А на хрена больше-то? И так уже много повидал. Скучно.
– Ты вообще путешествовал куда-нибудь, мир видел?
– На Севере у нас был, в Южном был, в Японии на Вакканае, перевозил кое-что. Во Владик гонял, на материк.
– В Москве не был?
– Не, а чё мне там делать? В «Макдоналдсе» я и во Владике пожрать смогу. Говорят, откроют через полгода. Ну, выходи, причалили.
Лена буквально выпала из уазика в высокую траву. В прозрачной рощице между деревьев прятались несколько каменных стел с выбитыми иероглифами, внутри которых уже пророс мох. Лене захотелось провести по ним рукой. Вокруг памятников растительность была бережно выполота, рядом с одним на земле лежали три карамельки.
– А кто ухаживает за этими могилами?
– Так японцы и приезжают. Их у нас могильными туристами зовут. Мать рассказывала, что я как родился в девяносто пятом, а в девяносто восьмом уже кризис бахнул. Так японцы привозили мешками шмотки там, жратву, пеленки. Вот и выжили. До сих пор помню эти леденцы, вроде и сладкие, но жгучие, с перцем. И фантики такие, с золотинками.
– А карамельки тоже японцы положили?
– Не, это наши уже принесли. Мы японцев с их земли вытурили, а они нам все равно добро делают. Так что у нас женщины за их могилами смотрят, хоть как-то отплатить надо. Наши ведь сюда только в сорок пятом пришли. Потом тут все вместе жили – и русские, и японцы – в одних домах. А через год японцев на корабли посадили – и досвидос, в Японию отправили. Теперь это все наше как бы.
Лена подумала, что есть у российского государства какая-то особая любовь к островам и полуостровам.
– Ну всё, погнали дальше. – Перед тем как сесть в машину, Ванёк повернулся, вздохнул и перекрестился. – Эту землю, кстати, тоже под ваш завод отдают. Так что скоро всё снесут здесь.
Настроение у Лены упало. Не лучшая новость за сегодня.
