– Мсье Д’Охлик, вот вы где! Я уже несколько дней вас ищу! – вскричала Рошель, войдя в Гиблиотеку.
– Зачем вы меня ищете? – спросил мистер Д’Охлик. Он скрестил руки на груди и, сощурившись, устремил на Рошель взгляд воспаленных глаз.
– Я хотела убедиться, что все в порядке, и узнать, как прошло ваше свидание с мисс Подлётыш.
– Она собирается спасти нас всех, удержать нас на верном пути и проследить, чтобы мы следовали своему предназначению, – механическим тоном произнес мистер Д’Охлик.
– Пардоне муа, но я чего-то не понимаю. Вы говорите о мисс Подлётыш так, словно она ваш учитель жизни, а не ваша девушка. Что случилось?
– Это что, насмешка? Учитель жизни для мертвеца? – огрызнулся мистер Д’Охлик.
– Вовсе нет. Я просто имела в виду, что вы говорите о мисс Подлётыш не как о своей подруге, а как о своем духовном наставнике.
– Не смейте придираться к Подли, – холодно предупредил мистер Д’Охлик.
– Подли? Это вы так ее зовете? – поинтересовалась сбитая с толку Рошель.
– Это так она теперь официально именуется в Школе монстров. Всякий, кто будет говорить о ней дурно или называть ее прежним именем, будет оставлен после уроков.
– Прошу прощения. Я не знала ни о смене имени, ни о политике ограничения свободы слова, – обиделась Рошель.
– Подли кажется, что вы пытаетесь подорвать ее авторитет, настроить нас против ее трудов, – продолжал мистер Д’Охлик. Глаза его расширились.
– Месье Д’Охлик, я понятия не имею, о чем вы говорите.
– Она сказала, что вы это сказали, – пробурчал мистер Д’Охлик и испустил свой фирменный вздох.
– Я, пожалуй, пойду, – Рошель развернулась в сторону двери.
– Только недалеко. Подли желает поговорить с вами и вашими подругами, – спокойно произнес мистер Д’Охлик. Рошель, хоть она и была каменной, пробрал озноб.
Поведение мистера Д’Охлика и обидело ее, и заставило занервничать. Горгулья поспешно выскочила из Гиблиотеки в коридор. Она заспешила в общежитие, в свою уютную комнату. Из глаз ее заструились слезы. Рошель взволновало не то, что сказал мистер Д’Охлик, а то, как он это сказал. В его голосе не слышно было ни намека на индивидуальность – такого никогда еще не случалось.
