Тропы Нижнего Лондона – совсем не то, что наверху: от таких вещей, как вера, мнение и традиция, они зависят ничуть не меньше, чем от того, что нарисовано на карте.
Карабас и Ниббс – две крошечные фигурки – брели по высокому сводчатому тоннелю, вырубленному из старого белого камня. Эхо разносило звук их шагов.
– Так ты, значит, Карабас, да? – поинтересовалась Ниббс. – Знаменитый Карабас? Ты ведь мог бы и сам добраться, куда захочешь, – зачем же тебе проводник?
– Одна голова хорошо, а две – лучше, – ответил он. – А четыре глаза – лучше, чем два.
– У тебя раньше был такой шикарный плащ, да?
–
– А что с ним случилось?
– Я передумал, – немного помолчав, заявил Маркиз. – Сначала мы пойдем в Шепердс-Буш.
– Очень хорошо, – отозвалась проводница. – Мне без разницы. Только учти, я к пастухам не сунусь. Подожду тебя снаружи.
– Мудрое решение, девочка.
– Меня зовут Ниббс, а не «девочка», – сказала она. – Хочешь узнать, почему я стала проводником? Очень интересная история.
– Да так, не особенно. – Он был не в настроении болтать, да и проводнику хорошо заплатили за труды. – Не попробовать ли нам идти в тишине?
Ниббс кивнула и ничего не сказала – ни когда они добрались до конца тоннеля, ни когда полезли вниз по каким-то вделанным в стену металлическим скобам, – и заговорила снова, лишь когда они вышли на берег Мортлейка, обширного подземного Озера Мертвых[99], и зажгли свечку, чтобы приманить лодочника.
– Если хочешь стать настоящим проводником, самое главное – принять узы. Люди знают, что крепостной не заведет их куда не надо.
Маркиз в ответ только фыркнул. Он напряженно думал, что сказать пастухам, перебирая в уме возможности и вероятности. Как ни крути, а предложить пастухам ему было нечего, – вот в чем закавыка.
– Если заведешь клиента не туда, прощай работа, – весело сообщила Ниббс. – Вот затем-то и нужны узы.
– Я в курсе, – отозвался Маркиз.
«Какая надоеда попалась», – подумал он про себя. Две головы лучше одной только в том случае, если вторая держит рот на замке и не пытается просветить первую насчет того, что и так давным-давно известно.
– Меня закрепостили на Бонд-стрит, Улице Уз[100], – сообщила она и ткнула в цепочку у себя на запястье.
– Что-то я не вижу лодочника, – сказал Маркиз.
– Скоро приплывет. Ты вон там его высматривай и позови, когда появится. А я стану глядеть в эту сторону. Так мы его точно заметим – или ты, или я.
И каждый уставился в свою сторону над темными водами Тайберна.
– Я училась на проводницу с самого детства, – снова заговорила Ниббс. – Еще совсем малышкой была, а мои родные уже начали меня готовить. Они говорили, только так и можно уплатить долг чести.
Маркиз повернулся к ней. Ниббс подняла свечу на уровень глаз. «Что-то тут нечисто, – подумал он, вдруг осознав, что напрасно не прислушивался к ней с самого начала. – Что-то не так».
– Кто ты, Ниббс? – спросил он. – Откуда ты родом?
– Оттуда, где тебя больше не любят, – ответствовала девушка. – Я рождена и воспитана хранить честь и верность Слону-и-Замку.
Что-то крепко ударило Маркиза по затылку. Под веками вспыхнула молния, и он мешком свалился на пол.
Руками Маркиз де Карабас пошевелить не мог. Они, догадался Маркиз, были связаны у него за спиной, а сам он лежал на боку. Без сознания. Если те, кто это с ним сделал, думают, что он все еще в обмороке, не стоит их разочаровывать. Маркиз чуть-чуть приоткрыл глаза – на самую щелочку – и попытался оглядеться.
– Не валяй дурака, Карабас, – молвил густой, скрипучий голос. – Меня не обманешь. У меня, знаешь ли, большие уши: я слышу, как бьется твое сердце. Открывай глаза как следует, проныра, и посмотри мне в лицо, как подобает мужчине.
Голос Маркиз узнал – и понадеялся, что ошибся. Он открыл глаза. Перед ним стояли ноги – человеческие ноги, босые, с короткими, толстыми, плотно сжатыми пальцами, цвета тиковой древесины. Ноги были ему хорошо знакомы – и нет, он, к сожалению, не ошибся.
Разум его поспешно раздвоился: одна, меньшая часть принялась на чем свет стоит поносить его за невнимательность и глупость. Ниббс же ему
– Ого, вот ведь какая честь мне выпала! Но, право, не стоило так себя утруждать. Легчайшего намека, что Ваша Возвышенность может иметь хоть малейшее желание меня видеть, было бы достаточно…
– Чтобы ты понесся в строго противоположном направлении со всех своих хилых ножонок, – сообщила личность с ногами цвета тикового дерева.
Она протянула хобот, длинный, гибкий и зеленовато-синий, свисавший до самых лодыжек, и перевернула Маркиза на спину.
