- Я тоже люблю тебя, – Адам поцеловал его непослушные каштановые кудри и погладил по спине. – Только давай договоримся, больше никаких секретов.
За окном небольшой комнатки на третьем этаже загородного коттеджа раскинулся пушистый зеленый ковер лесов, окутанный серыми предрассветными сумерками. На стене, обшитой дубовыми панелями, горела оранжевым светом лампа в изящном абажуре из тонкого матового стекла. На кровати у стены двое тихо переговаривались. Они были одеты и лежали поверх мягкого темного покрывала. Юноша лежал на спине, глядя на деревянные балки низкого потолка. Его собеседник лежал на боку, подперев голову рукой, и смотрел на его юное улыбающееся лицо.
- А потом? – спросил Тимур, когда Адам надолго умолк.
Мужчина уже больше часа рассказывал о своей жизни. О самом обычном детстве и юности. О том, как родился в этом городке, где жил сейчас, в семье обычных рабочих. О своей младшей сестре, о школьных друзьях. О том, как после школы начал зарабатывать деньги, вместо того, чтоб продолжать обучение. Как смог заработать достаточно, чтоб заняться любимым делом – машинами. А после нескольких лет полной отдачи делу, стал успешным предпринимателем и владельцем крупного автосалона.
Свой рассказ он часто прерывал, требуя Тимура тоже отвечать на его вопросы. Тот неохотно, но тоже рассказывал о своей семье. Она была абсолютной противоположностью семьи Адама. Его мать была единственной дочерью у зажиточных родителей. Они рано умерли, и она стала единственной наследницей. На приданое, большую квартиру в центре города и машину, позарился не самый порядочный, но самый ловкий жених. Обладая привлекательной внешностью, он легко сумел жениться на девушке. Но после свадьбы оказался самым заурядным негодяем. Кроме того, что он не пропускал ни одной юбки, отец Тимура имел вредное пристрастие к азартным играм. Так что все доходы семьи уходили на его увлечение. Когда же долги превысили все допустимые рамки, он вдруг исчез. Позднее Тимур узнал, что он скрывался от кредиторов, но те все равно нашли его. Известие о смерти мужа подкосило и без того слабое здоровье матери. Последний год семья только то и делала, что продавала все свое имущество и расплачивалась с долгами.
Тимур рассказал об этом в двух словах, не вдаваясь в подробности, а когда Адам начинал расспрашивать, уходил от ответа, заявляя, что теперь очередь отвечать за ним. Адам нехотя сдавался и отвечал на новые вопросы. Тимура, кроме всего прочего, интересовало, как мужчина узнал о своей особенности. Этот вопрос вообще занимал его больше других, раз уж оказалось, что он сам такой же.
Адам долго молчал, ответив лишь, что догадался об этом только в старших классах школы. А до этого был в полной уверенности, что самый заурядный мальчишка.
- А потом началось то время, когда все обзаводятся любимыми девочками, – хмыкнув, ответил он и посмотрел на собеседника. Тимур перевел взгляд на его печальное лицо и улыбнулся еще шире.
- Сколько тебе было лет? – спросил он.
- Когда? – не понял мужчина, тоже глядя в его темные глаза. В неясном свете ночника они казались почти черными и резко выделялись на фоне бледной кожи лица, обрамленные густыми черными ресницами. Когда юноша задумчиво опускал взгляд, тень от ресниц ложилась на его веснушчатые скулы. Адам невольно улыбался, любуясь этой невинной красотой молодого человека, который, судя по всему, даже не догадывался, какой на самом деле привлекательный. Теперь, когда он уже не был так болезненно худ и бледен, одет в приличную стильную одежду, а волосы еще немного отросли, Тимур стал по-настоящему красив. Он был хорошо сложен и, скорее всего, не пройдет и года, как угловатый юноша превратится в изящного утонченного мужчину, каких обычно берут в фотомодели или натурщики.
- Ну, когда ты понял, что влюблен не в девчонку, – растянув губы в хитрой усмешке, ответил Тимур.
- У меня нет однозначного ответа на твой вопрос, – Адам тоже лег на спину, заложив руки под голову. – Я тоже завел себе подружку, как все. Но я не любил ее, и мне было не так весело, как моим друзьям. Один раз мы поехали в поход на природу всей компанией. Все мои друзья тогда переспали со своими подругами, а я как-то упустил этот момент. Только вернувшись в город узнал от них, зачем, собственно, затевался поход.
- Ничего себе, – хмыкнул Тимур. – А в каком это классе?
- В десятом, – ответил Адам. – А что? Теперь когда принято терять девственность? Ты когда свою потерял?
- На выпускном, – беззаботно ответил юноша. – Правда, плохо помню. Пьяный был.
Адам задумчиво хмыкнул, тоже изучая балки.
- Ну, а ты когда? В походе ведь не догадался, – упорствовал Тимур, желая все же вытащить из собеседника хоть что-то.
- Нет, не догадался, – ответил мужчина. – У нас в школе был один парень, учился на год старше. Он часто проводил время в нашей компании, но больше всех он сдружился со мной. Не то, чтоб мы были не разлей вода, но много времени проводили вдвоем.
Адам опять умолк. Тимур нахмурился, догадываясь, что этот друг был для него кем-то большим.
