Тимур вздохнул, чувствуя зависть. Он никогда не целовался часы напролет. Обычно, поцелуи были подарены ему украдкой, где-нибудь в последнем ряду кинозала или на прощание возле дома девушки. К себе они его не приглашали, а домой он не смел никого приводить.
- Мы смутно догадывались, что можно еще сделать, как удовлетворить возникшее неожиданно жгучее желание, – продолжал Адам. – Сначала ласкали друг друга через одежду, потом разделись. Я… ну в общем, я первый встал перед ним на колени.
Тимур почувствовал, что краснеет. Стало жарко, а сердце бешено заколотилось в груди. Он знал, что Адам имеет в виду, но не мог представить.
- Конечно, надолго его не хватило, – мужчина усмехнулся, но потом снова погрустнел. – Это было очень необычно, но мне понравилось. Артем ответил мне тем же. Потом мы опять целовались, но уже в его кровати. Рассказывать дальше?
Адам почувствовал, что его слушатель дрожит и подозрительно молчалив.
- Да, – хрипловато ответил юноша, не поднимая головы.
- Тебя заводит мой рассказ? – усмехнулся Адам, погладив его по щеке кончиками пальцев.
- Есть немного, – признался Тимур, чувствуя, как пылает лицо под прохладными пальцами мужчины.
- Но я думал, ты для того и завел речь обо всем этом, – продолжал с улыбкой Адам, опустив руку на грудь юноши и скользнув пальцами по твердому соску, явственно ощущая его под тонкой тканью футболки.
- Ты ведь научишь меня всему? – робко поинтересовался Тимур, взглянув на него.
- Конечно, только не торопи меня, – ответил мужчина, вернув руку к его лицу и проведя указательным пальцем по нижней губе юноши. Потом очертил линию верхней и улыбнулся. – Ты, возможно, удивишься, но опыта у меня не намного больше. Я долгое время старался переделать себя, стать нормальным.
- Ты и так нормальный, – нахмурившись, ответил Тимур. – Почему ты скрываешь свою ориентацию? Разве это так важно в наше время?
- Дослушай меня, а потом делай выводы, – Адам перевел взгляд на потолок и вздохнул. – Мы с Артемом немного заигрались, изрядно устали и уснули, позабыв, что родители должны вернуться. Его мама застала нас спящими без одежды в обнимку. Я проснулся, почувствовав, что он трясет меня за плечо. Потом опомнился, сел и увидел его мать. Она отчитывала его, потом ушла, чтоб сообщить обо всем мужу. Мы быстро оделись, и нас повели на расстрел.
- Что, был скандал? – Тимур поежился, представив себе праведное негодование родителей заставших своего малолетнего сына в постели, да еще и с парнем.
- Скандал, это очень мягко сказано, – покачав головой, ответил Адам. – Это был ад. Я, конечно, догадывался, что нас отругают, но не ожидал, что так грубо, не дав и слово вставить в свое оправдание. Отец Артема чуть ли волосы на голове не рвал, сокрушаясь о безвозвратно утерянных иллюзиях, что его сын когда-то станет мужчиной.
- А что Артем? – Тимуру стало невыносимо обидно за ребят, вообще, за всех юных влюбленных, родители которых, сами того не подозревая, ломают им жизни своим обывательским узколобием.
- Он молча слушал, глядя на отца, – ответил Адам. – Его ничуть не задевали гомофобские речи родителя. Пока тот не взглянул на меня и не обозвал, велев выметаться и больше не попадаться на глаза. Тогда Артем взорвался. Тоже начал кричать, причем, защищая меня. Но у его родителей был контраргумент, они пообещали все рассказать моим. Вот тогда я впервые осознал, во что влип. Я отлично знал, как отреагирует на такую новость моя семья. У меня дома считали, что геи это вымышленные персонажи, существующие исключительно в анекдотах.
- Но почему? – упавшим голосом спросил юноша. Он понимал, что и теперь родители Адама вряд ли одобрят его способ жизни, а значит, никогда не примут его, Тимура, как пару их сына.
- Я не знаю почему, – пожав плечами, ответил Адам. – Никогда не изучал психологию и социологию специально, чтоб разобраться, почему все так ненавидят гомосексуалов. Я только наблюдал и слушал мнение окружающих, делая выводы. В нашем городе, да и в стране, лучше не афишировать свою нетрадиционную ориентацию. Поверь моему печальному опыту.
- Что было дальше? Они выполнили угрозу? – Тимур не хотел в это верить, но понимал, что Адам во многом прав. В его среде тоже относились к геям, как к людям больным и смешным.
- Да, конечно, – вздохнул мужчина. – Лишь только попробовав немного рая, я попал в самое пекло. И как обычно, за несколько часов удовольствия, расплачивался почти полгода. Первые несколько дней меня отчитывали и наставляли на путь истинный. Родители, атеисты по жизни, даже вспомнили библию. Я тогда думал, что сойду с ума. Хотя они мне пытались внушить, будто я уже болен, иначе оправдать мое поведение нечем.
- А что ты? – юноша уже сидел, глядя на собеседника. Его переполняло негодование и он не мог спокойно лежать в объятиях Адама.
