– Ну ладно. Вы сильные, что очевидно. Я даже рад, что вы такие. Поистине смелый пол, – говорил Егор, оборвав себя на полуслове так же, как когда сидел за партой в аудитории и говорил с Яшей о Кире Васильевне. Он почувствовал, как беседа становится фальшивой имитацией спокойного разговора. Ему вдруг перестало нравиться вести диалог в таком ключе, ведь с каждой похвалой лицо Маши только больше напрягалось, а брови на лбу медленно спускались к переносице.
– Ясно, – сказала она. – Тебе еще многое понять следует. Не в том ты направлении мыслишь.
На этой ноте она встала и, что для нее норма, ушла, не очертив четкого конца для их разговора.
Диалоги с ней, которые они вели в течение всей этой трехчасовой одиссеи, селили какое-то тепло в его душе, пусть и большая их часть велась в негативном для Егора ключе. Но каждый раз, когда она улыбалась, обнажая свои белые сплошные зубы, он хотел поставить на паузу весь мир, чтобы эта улыбка никогда не сменилась на что-то печальное, почти трагическое. И какая же сильная боль пронзала его сердце, когда он не мог разглядеть в ее глазах никаких намеков, ни капли возможности. И все это время он ждал от ее глаз одной лишь простой фразы: «Вот я. Я хочу открыться тебе!»; но не видел в них ни радости, ни злости – лишь сожаление и еле уловимый страх, который она, уподобившись бесстрашному брату, филигранно скрывала. А та радость, которая изредка мелькала в ее глазах, была притворна. Только улыбка – лишь она была ее притворству неподвластна и была единственным индикатором того, что она была счастлива. И от такой комбинации лжи и фальши с ее стороны цена этой улыбки достигала своего максимума.
Младший брат втихую достал третью пачку орешков и последовал вперед, изредка обмениваясь с девушкой парой слов или глупо шутя в какой-то комичной ситуации. Эти глупые, неуместные подшучивания были хорошей отдушиной, которая была искренней. Маша смеялась, но не улыбалась, а в душе Егора было лишь сожаление, что он не может выдавить ничего стоящего. Лишь старший брат возобновил нервный ход зрачков и насторожился.
В парке было так легко, что все невольно замедлили шаг, дабы хоть чуть-чуть прочувствовать это спокойствие, которого так будет не хватать после. Зеленые пейзажи порой портила военная техника, оставшаяся здесь и проржавевшая до самого нутра, но она даже создавала своеобразный и необычный антураж. Казалось, что прошло не пару лет с окончания войны, а целых пятьдесят. Настолько все преобразилось, что пригород стал походить на древние руины: стекающие с высоких зданий в небольшие озера бассейны-водопады, древние храмы и церкви; и психоз бывшего правителя – статуи именитых ученых, интернет-журналистов и писателей.
Пришли они, как можно было догадаться, в парк аттракционов, скрещенный с простым местом отдыха. Он был поделен на шестиугольные отсеки, в которых располагались разного рода развлечения. Некоторые горки, которые были все отнесены к отдельному шестиугольнику, достигали в высоту около двух сотен метров.
Лёша мог подолгу стоять около них и пускать слюни, представляя в голове счастливых детишек, которые поднимались на вагонах на эту гору и стремительно летели вниз. После очередной фантазии у «супервосемь» Лёша ударил ногой камень и начал быстро, словно шлифовальной шкуркой, натирать лицо шершавыми ладонями. Он бурчал под нос себе какие-то вдохновляющие цитаты и с честью пытался сдержать детский позыв полазить по высоким аттракционам. Эти жесты и «мотиваторы» заставляли Егора все сильнее и сильнее уходить в себя. Он-то как раз редко скрывал эту тайную, как он начинал думать, постыдную тягу к детским восхищениям.
Лёша смотрел в карту и водил пальцам по широким дорожкам. Хмурясь, он посмотрел на друзей.
– Нам осталось недолго. Каких-то триста-четыреста метров, и мы на месте. Как вы себя чувствуете? – спросил настороженно Лёша.
– Ой, с каких пор тебя это волнует? – внезапно для самого себя возразил Егор.
– Не надо строить из меня демона, Джо. Я, если ты не заметил, всегда давал вам возможность отдохнуть и постоянно приглядывал за вами. Тебя мы с Машей судорожно бегали и искали, когда ты потерялся, так что не надо мне тут!
Почувствовав легкую обиду, Егор слегка пнул рядом стоящую телегу и собирался уже идти, как заметил медленно выкатывающийся череп, который лежал в этой телеге. Девушка вскрикнула и отпрыгнула за его спину. Лёша заметил этот катящийся шар и рефлексивно взял его в руку, после чего откинул его и весь продрог.
– Он свеж-жий… – выдавил Лёша и оскалился. Его опасения подтвердились. – Черт, неужели это проклятое место не хочет нас оставить без внимания даже сейчас? А? ПРИГОРОД!
