Все трое напряглись, но тихий лес и не думал нарушать ранее царившую гармонию, оставляя инородным лишь эхо выкрика Лёши. Только спустя мгновение он осознал, что этот выкрик мог легко приманить лишнее внимание и мысленно упрекнул себя, уже начав придумывать наказание за такую неосторожность, которая могла навредить брату. Они ускорили шаг и быстро направились к поезду, сопровождаемые все тем же мирным щебетанием птиц и шепотом листьев.
Не считая однообразных и покрытых ржавчиной телег с частями человеческого скелета внутри, пейзаж особо ничем не выделялся. У старшего брата на лбу выступили капли пота, от чего всем остальным стало хуже. Со стороны казалось, что Лёша был некоторым индикатором общего настроя. Стоило лбу на его лице выдавить морщину, как она двукратно усиливалась у остальных. Вот только в обратную сторону это не работало.
У них было еще тридцать минут, но шальная пуля или ядовитый таракан могли запросто лишить их возможности убежать из этого треклятого пригорода.
Вдалеке что-то засверкало. Лёша всех остановил и прищурился, после чего на лице его отразилось то самое ликование, на время отвлекшее его от тревожных мыслей, которого остальные так долго ждали, – в конце парка стояла огромная радиовышка. Рядом с ней бродили какие-то точки, которые, скорее всего, были хаотично бредущими армейцами. Неподалеку от них уже разогревал двигатели железный конь – поезд «Менск-Несвиж».
Старший брат подал знак всем троим, и они пошли в обход, но что-то им помешало. Уже знакомая телега на огромной скорости влетела в старшего брата, откинув его к дереву за пару метров от Маши и Егора. Вторая тележка хотела влететь в девушку, но Егор вовремя успел ее схватить за руку и оттащить, от боли в ноге сам свалившись на сухую землю. Следующая телега также не оставила Лёшу без внимания, от чего тому досталось вдвойне. Егор, заметив, что металлическая тачка заехала старшему брату прямо по животу, больно прикусил кулак, уже намереваясь к нему побежать.
Старший брат сквозь темноту в глазах достал пистолет и долго наводил его в лесную чащу. Наконец, спустя секунд десять, он выстрелил. Послышался истошный крик и вопль. Егор с Машей быстро побежали в ту сторону, достав пистолет и нацелив его на источник шума.
К их удивлению, лежащее на земле и вопящее от боли нечто было тем самым парнем с черными волосами, которому старший брат пустил пулю в лоб у «Короны». Он расцепил заплывшие от слез глаза и увидел наставленное на него дуло Далета, который держал испуганный до ужаса Егор.
Лицо черноволосого парня все было в шрамах и порезах, а одежда была разорвана во многих местах. Он, держась за простреленное колено, достал пистолет и пустил косую пулю, предназначавшуюся Егору, но попавшую в дерево. Егор выпучил глаза и позеленел, только спустя секунду осознав, на какой все-таки тонкой ниточке держится его жизнь. Сзади послышался голос брата:
– Стреляй, Джо! Ну же! Наберись смелости! Не щади, как и говорил отец!
– Почему ты не сдох? – спросил Егор, не обращая внимания на Лёшу.
– А я и не должен был! – мучаясь от боли, проорал парень.
– Но что ты такое?
– Я чудовище, идиот! – вскрикнул парень, и пуля выпала из него, а рана заросла. Понемногу пот с его лица пропадал, а сил прибавлялось. – Ты еще увидишь – я избавлюсь от этого дерьма под глазами, – парень указал на текущую слезу. – Эти пытки не остановят мое восхождение к небесам!
– Стой! – осек его Егор, явно не желая стрелять снова и чуть не нажав случайно на спуск Далета. – Кто пытал? Расскажи?
– Да неважно! Малодушные твари! Как вы смели вмешаться в дела пригородного батальона и его капитана? Вам что, делать больше нечего?! – не замечая обеспокоенности и легкой тени дружелюбности на лице Егора, говорил парень.
– Но вы убивали людей! Столько трупов, мать твою, идиот ты малолетний! – не выдержал Егор и закричал, снова нацелив пистолет, но все еще стараясь держать себя в руках и казаться подающим надежды.
– Да потому что, если не я, их тоже будут пытать! Первый батальон сделан для того, чтобы убивать преступников, но мы убиваем тех, кто может быть подвергнут пыткам! Эти бы люди днями сидели все в крови без ногтей, глаз, зубов, волос и пальцев, крича от боли, как кричал я! Поэтому убить их – высшее благо! Вы идиоты! Как можно быть столь тупыми?
Он очень бегло, словно нехотя, описывал вкратце свою деятельность. Поначалу Егору казалось, что все, что он делал, было зверством. Однако последнее беглое упоминание показалось ему важным. Он застопорился и совсем не мог принять решения на его счет. И все же Егор на время уверовал в действительность его слов.
Но стонущий от боли парень, явно движимый рациональными, однако такими злостными и бесчеловечными идеями, завопил во все горло и сбил его с мимолетных рельсов мыслей, и все раны затянулись. Трусость и слабость его были видны невооруженным глазом, и Егора настораживал синий берет, означавший, что он, как минимум, полковник. Эта деталь, вкупе со страхом и растерянностью, не могла дать ему решить, что делать.
– Ну! – кричал старший брат.
