– Вот они – сокровища отряда Уорвика, – сказал Егор и начал восхищенно осматривать потертые и старые пушки. Однако при ближайшем рассмотрении он понял, что оптика на них давно стерлась, дула забились пылью и грязью, стеклянные индикаторы разбились, а спусковые крючки заржавели и больше не нажимались. – Что за черт?
– Я тоже не понимаю, почему комплекс в таком плохом состоянии, – задумалась Маша и озабоченно оглянулась по сторонам. – Не похоже это на элитный отряд, который беспрерывно ведет бои снаружи – слишком уж некомфортные условия…
В комнате зашипел какой-то динамик. Послышался натужный кашель. Старый и хриплый голос с английским акцентом заговорил:
– Не похоже, потому что вас давно тут быть не должно. Убирайтесь.
Маша с Егором в ужасе переглянулись. Младший брат с благоговейной дрожью в голосе попытался ответить, но Маша его осекла:
– Какое-то слабое оправдание!
Егор приложил палец к своим губам и нахмурился, а потом ответил:
– Генерал Уорвик-Рыцарь, сэр?.. – ответа не поступило. – Генерал Уорвик-Рыцарь, это вы?
После долгой паузы послышался уставший и недовольный голос:
– Не произноси это дерьмо. Убирайтесь!
– Нет! – встряла Маша. – Мы прошли десятки километров, Егор разгадал ваши эти ребусы и извел все свои нервы не ради того, чтобы просто уйти. Мы хотим вашей помощи!
Динами закряхтел и издал противный писк.
– С чего кучка оборванцев из пустоши решила, что ей будет помогать элитный отряд… Даже если предположить, что он еще жив и цел? – голос хрипло засмеялся. – Да и это вы должны нам помогать, а не мы вам.
Здесь Егор замялся. Маша развела руками. Младший брат изо всех сил старался найти хоть какой-то повод, по которому они бы могли просить помощи, но совершенно не сыскал слов для ответа.
– Как я и думал… Вы просто наивные дети, которые думали, что разгадать загадку – это все, что нужно для помощи. Вы ошиблись… Для борьбы нужно мужество, сила, интеллект и решимость. Хотя сейчас это уже не важно.
Егор положил карабин обратно в шкаф и опечаленно отвернулся от динамика. Голос стих. Какое-то время они сидели у шкафчиков, но потом Егор подскочил и сказал:
– Ну мало ли, что он сказал. При всем моем уважении, Уорвик-Рыцарь, но мы проделали слишком долгий путь, чтобы вот так отступить! – он крикнул это в динамик и сжал кулак, решительно отправившись дальше.
Бесконечные кишки комплекса, казалось, никак не хотели заканчиваться. По пути они нашли три перекрестка, две комнаты с оружием и взрывчаткой, два отсека с какими-то капсулами (вероятно, медицинские палаты), а также огромные генераторы, расположенные через каждые три-четыре отсека.
Когда казалось, что конца этим ужасам не будет, а время заставит их вернуться к комнате, с которой все началось, Егор с Машей попали в широкое и просторное помещение, посередине которого была лестница, вероятно, ведущая еще на несколько этажей выше.
По периметру нижнего этажа стояли компьютеры, давно изжившие свой срок, огромные мониторы и быстро вертящиеся волчки, висевшие на потолке и связанные резиновыми стяжками. Комната выглядела очень плохо, но зато сразу было понятно, что это та самая каюта капитана, которая, вероятно, играла роль координирующего центра (обилие экранов, карт и указателей на них было подтверждением).
Из-за двери в углу комнаты показалось старое, косматое лицо с седой, небрежной щетиной, грязными волосами, покрасневшими глазами и очень острым крючковатым носом. Его взгляд выражал усталость каких-то неоценимых масштабов. Человек совсем не совпадал с тем образом, который рисовала Маша. В руках мужчина держал потрепанную книжонку Олдоса Хаксли – Егор сразу опознал знакомую и красочную обложку, – а на голове его красовался какой-то нелепый тюрбан в стиле профессора Квиррелла.
Мужчина, будто бы не замечая незваных гостей, медленно прошел мимо них и подошел к другому углу комнаты, сев на черно-красное кресло и закинув выглядывающие из-под бело-серого халата волосатые и сухие ноги на стол. Даже в этом довольно печальном и обездоленном образе, потрепанном с годами, Егор смог как-то углядеть ту самую грацию легенды, которую с воодушевлением и гордостью рисовали инициативные художники и карикатуристы (последние особенно любили рисовать его под красно-фиолетовым знаменем ирландско-белорусского движения восьмидесятых против внутренних распрей в Югославии, давящим тяжелым черным сапогом правящие верхушки режима).
Генерал Уорвик, выпячивая наружу весь свой стоицизм в самом неподдельном его образе, отпил из кружки какой-то маслянистой жидкости и поперхнулся. Его действия были столь слабы, что Егору стало совсем не по себе.
– Это точно тот великий Уорвик, о котором столько было разговоров? – небрежно шепнула на ухо Егору Маша, косясь на сухого мужчину в кресле.
– Да, – прошептал Егор и невольно выпрямил спину. – Величайший Уорвик – легенда… – последние слова были произнесены чуть ли не молитвенным голосом.
