— Ты! — не сдержавшись воскликнула волшебница. Тело свело спазмом. Она хватанула ртом воздух, выгнув спину дугой. Скабиору такая реакция весьма польстила. Он и так знал, что Гермиона тащится от его оральных навыков, а потому не отказал ей в удовольствии и еще несколько раз слизнул сок, успевший собраться на лепестках плоти, длинными движениями языка. Его пробрало. Грейнджер была абсолютно восхитительной на вкус. Крышу сносило начисто! Он еле сдержался, чтобы не начать безбожно отлизывать ей прямо сейчас, потому что планировал все-таки завершить начатое. Может быть, чуть позже.
— Скажи, — егерь требовательно навис над ней, опершись на локти, пожирал глазами каждую новую эмоцию на лице волшебницы. Гермиона протянула руку к его лицу. Прохладными подушечками пальцев коснулась щеки, потом подбородка и губ, обводя их злую форму. Такие же упрямые, как и он сам. Между их телами не осталось почти пространства, но он пока не входил. Сказать? Осоловелым взглядом она еще несколько мгновений изучала его лицо, находя его безумно привлекательным. Сказать? Гермиона пропала в светлых глазах, затаившихся над ней. Скабиор коленом раздвинул ее ноги шире, подобравшись кончиком члена почти к самому входу. Он отерся головкой по лепесткам, но по прежнему не входил, злорадно дразня разомлевшую девчонку. Видимо хорошо встряхнул ей мозги, пока она была сверху. Усилил натиск, чуть прокравшись внутрь. Гермиона открыла рот, чтобы застонать, но не смогла испустить ни звука. Только какое-то хриплое шипение. В глазах потемнело. Только и видела, как злые губы изогнулись в ядовитую усмешку. Мерлин, такой он весь и есть — ядовитый. Забравший всю ее жизнь.
— Я люблю тебя, — еле слышно прошептала Гермиона, в ужасе уставившись в холодные глаза МакНейра. Тот довольно усмехнулся и резким движением ворвался внутрь, пробираясь так глубоко, как только мог. И не только членом, ей показалось, что он и язык свой сейчас ей в глотку пропихнет — с таким неистовым усердием Скабиор пытался внедриться в Грейнджер всеми доступными средствами. Впитаться в нее. Как яд. Самый лучший яд со вкусом ванильного огневиски.
В этот раз он решил начать иначе — медленно, лишь постепенно разогревая амплитуду движений. Он знал, что Грейнджер не особо любила долбежку, в отличие от него, предпочитала нежный, но глубокий трах, на средних скоростях. А раз она больше не вредничала, вела себя, как хорошая, признавшаяся ему блядь в любви, девочка, то смысла мучить ее не было. Можно и поощрить. Одной рукой Крейг скользнул вниз, там где их тела сливались воедино, и надавил подушечкой пальца на ее клитор. Гермиона обреченно застонала в его рот, не разрывая поцелуй. Перед глазами затанцевали разноцветные круги. Она задыхалась от всего сразу — от любви, от нехватки воздуха, от его движений внутри, ласкающих все ее тело.
Ее уже начало сладко потряхивать, мышцы сжимали его, не желая выпускать. Гермиона вцепилась в плечи егеря, изо всех сил прижимаясь к нему, ноги покрылись мурашками и начали подрагивать в преддверии оргазма. Задницей она чувствовала, что лежит на чем-то очень мокром, но они оба были уже весьма потными, так что разобраться в точном составе жидкостей не представлялось возможным. Кожа липла к коже, сердце к сердцу, губы к губам. Сейчас. Она приготовилась, прикрыла глаза…
— Скажи, — чертов Скабиор опять замер, ехидно оскалившись над ней! Только пальцы руки не переставали терзать ее клитор, но этого уже было явно мало, чтобы кончить. Гермиона злобно уставилась на него.
— Ты скажи! — все же хватило сил возразить. Нельзя настолько потакать агрессорам! Она закрыла глаза, сосредоточившись на ощущениях, что продолжал ей дарить его палец. Может, этого хватит?! Она закрыла глаза, и не видела, как Скаб пожал плечами, почти лег на нее, упершись лбом о ее лоб.
— Привет, красавица! — прошипел он ей на ухо и усиленно заработал и рукой, и тазом, вбиваясь в нее глубже и быстрее. Запрещенный прием! Герм прошил первый сладкий спазм. Чертов егерь со своей фразочкой, которая каждый чертов раз пронзала ее существо насквозь. Та самая первая фраза, навсегда изменившая ее жизнь. Приветствие как конец света. Конец… О нет! Судя по хитрющему лицу Скабиора, он собирался дополнить. — Я люблю тебя, Гермиона Грейнджер.
Второй подряд запрещенный прием вместе с плотской атакой окончательно ее добил. Тело свело судорогой, спина выгнулась. Она схватилась за волосы егеря, натянув их на себя, бедрами сжимая его все сильнее и сильнее.
— Я люблю тебя, Крейг МакНейр! — сама от себя не ожидая, воскликнула Гермиона и упала в сияющую бездну, вместе с чертовым егерем.
Глава 28, в которой мистер и мистерия
Оставшаяся до суда неделя пролетела очень быстро. Днем Гермиона пропадала на работе, встречаясь со всей вертикалью бюрократической машины Министерства Магии. А ночи проводила с оборотнем в камере Аврората. Они оба утыкались в книжки, сочиняя речь для суда. Скабиор хоть и скептически относился к этой идее, но обещал если не выучить речь, то хотя бы придерживаться ее.
