Егерь изогнул одну бровь, вопросительно смотря на неё:
— Спасаешь свою душу, Гермиона?
— Хотя бы свой брак! — гордо вскинула голову с вызовом, смотря в эти льдистые глаза. Скабиор затянулся:
— Что ж, это похвально. Надеюсь, ты преуспеешь. Это же твой очередной долг, — ядовито сказал он.
— В смысле очередной?! Я люблю Рональда и мы скоро поженимся, наконец-то, — Гермиона насупилась. Проклятый егерь хочет просто развести её на секс. Если бы он реально этого хотел, то уже бы сделал, а ты бы и пикнуть не посмела, подсказало доброе сознание.
Скабиор усмехнулся:
— Как можно быть такой умной ведьмой и одновременно столь слепой? Тебе не кажется, милашка, что ты живёшь не своей жизнью? Приходит ли в твою прекрасную головку, что ты просто плывешь по течению?
— Прости пожалуйста, напомни мне кто ты такой и почему я должна тебя слушать? — сердито сказала ведьма. — Уж не тот ли ты самый егерь, из-за которого моей руке всегда будет красоваться это?! Ты сдал нас Малфоям!
Она в бешенстве задала рукав мантии, оголяя свои шрамы. Егерь спокойно смотрел на неё, очищая трубку от табака и убирая в карман мантии. Он взял её руку и поцеловал надпись Грязнокровка. Девушка в ужасе уставилась на него.
— Мне очень жаль, я не хотел, чтобы ты пострадала, — пожалуй, такого выражения его лица она не видела ни разу. Можно сказать, что егерь раскаивался, слова шли от сердца.
— Спасибо, что изволил извиниться, но ты опоздал лет так на пять! Из-за тебя погиб Добби! Из-за тебя столько людей…
Герми не договорила. Нервы начали сдавать. Слёзы задушили ведьму, она принялась всхлипывать, силясь сдержать рыдание, рвавшиеся из груди. С неё хватит! Жизнь была такой простой и понятной до встречи с чертовым егерем. Оборотень обнял её.
— Мы были по разные стороны баррикад, Гермиона. Если я о чем и жалею в жизни, то, поверь мне, только об этом, — тихо сказал он ей в волосы, вдыхая их чудесный аромат. — Мне следовало бы взять тебя и аппарировапть в безопасное место.
Гермиона покачала головой.
— Ты и сейчас ничего не понимаешь, Скабиор, — с надрывом сказала она, — речь идёт не о тебе, или мне, тогда на кону стояла судьба всего волшебного мира. Я ни за что не стала бы отсиживаться где-то, пока мои друзья гибли в битве за Хогвартс!
— Конечно, ведь ты всегда берёшь на себя ответственность за все происходящее. И даже думать не хочешь сделать хоть раз что-нибудь для себя самой. Этот твой Хогвартс, Очкарик, Рон, эльфы — все ради них, да? А где в этом, скажи мне на милость, Гермиона Грейнджер?!
— Во всем выше перечисленном я и есть! Это делает меня человеком! Ты просто не в силах понять, что такое любовь и жертвенность! — воскликнула она.
Они стояли в полной темноте, освещенные одиноким шариком света. Он все ещё обнимал её, а у Гермионы не было сил оттолкнуть мужчину, хотя гордость молила об этом. Она только вдыхала его запах — дымная вишня, кожа, виски. Так захотелось окунуться в него полностью, замереть в этом мгновении навсегда.
— Я понимаю, что мне нечего тебе предложить. Разве только свой нюх и помощь в расследовании, — в голосе Скабиора не было ни капли иронии, только горечь. — Хотел бы дать тебе больше, но ты продолжаешь все отрицать.
— Отрицать что, Скабиор? — Гермиона решительно не понимала к чему он клонит.
— Что ты хочешь меня, что я, мерзкий егерь нужен тебе прямо здесь и сейчас! — он тоже распалялся. Запах мускусной кожи становился сильнее.
— Я. Выхожу. Замуж, — по слогам, угрожающим тоном зашипела девушка.
— К. Черту. Уизли! — переняв её манеру разговора, запальчиво сказал егерь. — Если бы ты правда так любила своего рыжика, как поешь об этом, то уж давно бы сдала меня аврорам. Я честно говоря до сих пор крайне удивлён тому факту, что ещё не торчу в Азкабане!
Лицо Гермионы отражало готовность сию же минуту исправить это упущение. И будь, что будет! Скабиор холодно рассмеялся, глядя на неё.
— Хорошо, будущая миссис Уизли, — ох, сколько яда он вложил в обращение, — Мэм, за сим разрешите откланяться. Если вдруг вам понадобятся мои услуги, Вы знаете, где меня найти, — с ледяным бешенством отчеканил егерь и аппарировал, оставив ее одну в кромешной темноте. Она отправилась домой.
* * *
Гермиона праздновала победу. Она отбила наступление егеря, смогла поставить его на место. Но радость от этой победы была блеклой и горькой.
Смутные чувства поселились в ее душе. Она не хотела признаваться себе в этом, но все же Скабиор был прав. Постоянно думала о нем, не могла прогнать облик оборотня из своей головы. Это только из-за дела, только поэтому. Во всем виноваты те дурацкие сны! Я не…не могу…
Что может быть глупее, чем влюбиться в своего врага?
Что может быть унизительнее для памяти мёртвых друзей, чем её отношения с человеком из Армии Волди? Она улыбнулась, поймав себя на использовании его словечка. И тут же одернула себя привычным образом.
Вечно ты переживаешь, Гермиона, о том, что о тебе подумают окружающие. Вот и сейчас ты думаешь не о своём счастье, а что сказал бы
Ремус. Счастье. Но… какой ценой?
