Пока она собиралась с силами, чтобы сползти с камня, Скабиор уже уплыл чуть ли не на середину озера. Она поплыла к нему, стараясь ни о чем не думать, а просто смотреть по сторонам.
И поглазеть было на что! Рассвет в горах последний раз она видела только в Хогвартсе, краски зари были ей знакомы, но здесь, с воды вид стремительно надвигающегося дня был значительно лучше. Вода окрасилась в светло-розовый цвет, горы постепенно проявлялись из сизой дымки. Она делала мерные гребки руками, пуская по воде дуги розово-фиолетовой ряби.
Егерь беспечно плескался, то погружаясь под воду, то выныривая. Мокрая красная прядь прилипла ко лбу, а остальная масса волос следовала за ним по поверхности воды. Гермиона подплыла поближе, впрочем, стараясь не приближаться очень уж, и бросила робкий взгляд на него. О, борода Мерлина! Его губы распухли от поцелуев, тогда что у нее с лицом?
Герми чуть погрузила свой рот в холодную воду, надеясь, что она поможет снять припухлость, потому что теперь начала чувствовать, как губы горят и саднят, он ведь ее укусил, подлец, и не один раз. Судя по быстро разгорающемуся рассвету, время было около четырех часов утра, скоро ей надо быть дома у родителей. Надо привести себя в порядок.
— Не замерзла? — спросил такой заботливый егерь. Гермиона поспешно ответила, однако забыв поднять лицо из воды, она просто пустила несколько пузырей. Скабиор многозначительно глянул на нее и засмеялся, протянув к ней руку. Гермиона отпрянула назад.
— В такой воде, я даже при всем желании, абсолютно безопасен, — оскалился он, заставляя ее вспыхнуть. Он-таки еще раз постарался коснуться ее, Гермиона не стала отплывать, полагаясь на его честность. Егерь притянул ее к себе, и ей ничего не оставалось, кроме как положить руки на его плечи. Она скосила глаза на левую сторону его шеи, где продолжалась татуировка. Черные неровные штрихи сливались в ощеренную морду волка, в разверстой пасти которого тонуло черное же солнце. Скабиор проследил ее взгляд.
— Рагнерек. Гибель богов. Фенрир обожал нордический пафос, — усмехаясь сказал егерь, а потом накрыл ее губы своими.
Глава 12, в которой белое и мокрое
Гермиона плохо помнила, как выбралась из озера, как попрощалась с егерем. Она нашла себя сидящей на кровати дома у родителей, в своей девичьей комнате. В руках оказалась склянка с укрепляющим зельем, которую егерь успел ей всучить непонятно зачем. Она выпила содержимое, не особо разбирая причины.
Привычно наложив на себя Дезиллюминационные чары, дабы никого не разбудить, она отправилась в душ. Стоя под теплыми струями маггловского водопровода, ГермионаГрейнджер держала свою голову максимально пустой, хоть всю жизнь придерживалась противоположной практики. Сейчас мысли причиняли ей боль, а мягкое скольжение воды по коже — нет. Ведьма просто отдалась этим ласковым ощущениям, подставляя теплым струям лицо и грудь.
Насытившись водными процедурами, она вышла из кабинки, завернувшись в своё любимое домашнее лавандовое полотенце. Ведьма обреченно подошла к зеркалу и резко вскинула глаза, чтобы увидеть, кем же она стала теперь.
Гермиона смотрела на нее в ответ несчастными глазами. Ее губы все еще были чуть припухлыми, на нижней проглядывал небольшой синячок, который она тут же и залечила. Еще пару фиолетовых пятен она нашла у себя на шее. И на правой груди. Девушка с раздражением зачаровала все следы пребывания егеря на своем теле и дала себе зарок — никогда не сосаться с оборотнем перед полнолунием. Не то, чтобы она собиралась это повторять, но… Легкая улыбка тронула ее губы, а затем выцвела.
Как же низко она пала. Гермиона крепко зажмурилась, чтобы не дать волю уже подступившим слезам. Свадьба через месяц и пять дней. О чем она вообще думает? Уж точно не о том, о чем следует. Рон, твой жених и будущий муж, которому ты изменяешь. Герми с ужасом выдохнула, принимая эту жуткую и грязную мысль. Ноги ее подкосились, и она упала на коврик в ванной. Она свернулась в клубок, закрывая руками горящее от стыда лицо. Если прошлое ее приключение можно было списать на случайность, то ночное происшествие случайным не являлось. Она ждала этого. Она хотела этого. И получила.
Ей стоило полагаться на себя, а не на чертово зелье, и просто уйти. Аппарировать домой, а не весело распивать с ним скотч, болтая обо всем на свете. И уж тем более не набрасываться самой, предлагая себя так явно и пошло. Она ведь применила Отрезвляющее и даже не была пьяной к тому времени! Защититься нечем, все прикрытия, которые она могла бы использовать, разрушались перед одним простым аргументом.
— Гермиона, милая, ты здесь? — прозвучал из-за двери голос матери.
Волшебница собралась с силами, сняла чары, и ответила:
— Да, мама! Сейчас выйду.
