Лучший коп Мегаполиса (СИ) полностью

— А на передатчике не нашли? Я вроде стирал, — зло съязвил Лонго.

Мне показалось, что он начинает терять контроль над собой. Это было плохо.

— Когда вы прибыли на Клондайк, вам и в голову не приходило, что дело не закрыто. Но мы допустили оплошность, вынеся сообщение об этом на заседание Почётного Легиона. Кстати, мисс Бентли, не затруднитесь назвать номер вашего удостоверения. Ведь вы были там?

— Была, — кивнула я. — Но номер удостоверения называть не стану. А что, в памяти вашего суперкомпьютера, пропустившего меня в зал, сведений об этом не осталось?

— Вы потом объясните, как вы обошли нашу систему контроля. Никакого удостоверения у вас нет! Это лейтенант Руфах пропустил вас в зал. Разве нет?

— Нет.

— Продолжим. На заседании вы узнали о том, что ведётся следствие.

— Раньше нам это и в голову не могло прийти! - едко вставил Лонго.

— Вам не могло прийти в голову, что следствие идёт по правильному пути! Вы тут же приложили все усилия, чтоб сбить нас со следа. Вы даже не побоялись заявить о своём личном знакомстве с Альбелином.

— Как будто не вы теребили меня за пуговицу, намекая, что не­плохо было бы выйти с ним в контакт, когда пропал тот пелларский инспектор!

— Но вы очень рьяно защищали его на заседании.

— Вспомните, что я тогда говорил! Я ни слова не сказал в его защиту. Я лишь пытался вбить в ваши пустые головы, что вы ищите не там!

— Именно это я и имел в виду. А ещё то, что вы осмелились бро­сить тень на Колониальную Полицию.

— Не на полицию, а на одного предателя в её рядах, и не бросить тень, а пролить свет!

— Вы имели в виду себя?

Лонго стиснул зубы и промолчал. Мне начало казаться, что он уже на пределе.

— А дальше вы разыграли грандиозный спектакль, — продолжил Торсум. — Наконец-то, на сцене появляется ваш друг Альбелин. Это ведь он явился к Галлахеру в Заире? Вы решили разыграть покушение на вас лейтенант, чтоб закрепить за собой репутацию борца с врагами, который не боится их мести. Смерть Родригеса была оплачена тем миллионом, что вы получили за полёты, мисс Бентли?

— Нет.

— Впрочем, теперь это доказать уже трудно, ведь чек наверняка погиб при том загадочном взрыве на крыше небоскреба, верно? Кстати, лейтенант, почему вы не рассказали в участке о том, что на вас по­кушались второй раз?

— К слову не пришлось, — огрызнулся Лонго.

— Можно подумать, у вас каждый день взрываются квартиры. А почему впоследствии, на допросе Галлахера вы не коснулись этой темы?

— Я отложил это на утро.

— Ладно, к допросу мы ещё вернёмся. Теперь обратим внимание на задержание Галлахера. Это тоже был небольшой и отлично поставленный спектакль: с рукопашной схваткой и даже с бластером в руках ковар­ной злодейки. Почему ты один пошёл в квартиру к Сапфире? Почему ты не арестовал её за покушение на жизнь полицейского?

— Это не было покушение на полицейского. Она хотела убить ме­ня. Это была личная месть.

— А я думаю, потому что она была вашей сообщницей, лейтенант, и она помогла вам взять Галлахера, который даже не подозревал, что оказался жертвенным бараном в вашей пьесе! Позже, допрашивая Галлахера, вы старались, чтоб он отказался от показаний насчёт внешно­сти человека, подкупившего его, так же вы поступили и при допросе анубиса.

— Ну, ложь анубиса я доказал.

— Допустим. Но почему вы так настаивали на том, что лжёт Галлахер?

— Потому что он лгал.

— Где доказательства?

— Я надеялся получить их утром.

— Ты надеялся не получить ничего! Потому что убил и этого сви­детеля! Как ты его убил?

— А ты не знаешь? — Лонго поднял глаза на комиссара.

— Я хочу услышать твою версию.

— Я его не убивал. Как он был убит, я изложил в рапорте, а кем… Я б сам хотел это знать.

— Что, эти сказки про мину в сердце и провода? Торнадо! Да кто этому поверит! Тем более что все эти занятные сведения исходили от твоей любовницы.

Лонго вскочил, но тут же без сил упал в кресло и зло посмотрел на Торсума.

— Всё было проще, Торнадо. Ты просто его отравил, а труп сжёг. Ведь это вы на пару осматривали его в камере? Чем вы его облили?

Лонго молчал, глядя в пол. Эти безумные сутки, смерть Билли, известие о гибели Аблада, тяжесть обвинения, кажется, лишили его способности защищаться.

— Тебе нечего сказать? — тихо спросил Торсум.

— Я устал. Дай мне хоть несколько часов передышки.

— Оставьте нас.

Остальные, находившиеся всё это время в стеклянной клетке и внимательно следившие за допросом, не торопясь вышли. Появились два охранника.

— Сдай оружие, Лонго.

Тот молча достал из кобуры бластер и положил на затянутую в чёрную перчатку ладонь охранника.

— Вы, мисс.

Я без разговоров извлекла из-за пояса пистолет Рузаф и тоже отдала его. Увидев изящную вещицу и, видимо, узнав её, Торсум болез­ненно поморщился.

— Теперь и вы уйдите, — обернулся он к охранникам.

Те повиновались. Торсум отошёл к столу и присел на его край.