– Да, парочка найдётся, – ответил я. Она улыбалась, а я не смог удержаться и поцеловал ее. Ария ненадолго застыла, но я постарался поцеловать ее как можно нежнее и мягче, не пытаясь силой раздвинуть ей губы. Это было охренеть как сложно, но наградой мне стало обмякшее тело Арии. Наконец, она раскрыла губы, и я углубил поцелуй, дразня ее язычок своим. К моему удивлению, она обняла меня за шею. Прикоснулась очень нежно. Нежно и осторожно. А когда положила ладошку мне на грудь, как раз на то место, где была татуировка, я почувствовал желание, но не только. Впервые в жизни поцелуй подарил мне незнакомое чувство… чувство принадлежности. Я отклонился и заглянул в затянутые поволокой голубые глаза жены.
В кармане завибрировал телефон, и я едва не застонал.
– Я уже подумываю, а не отменить ли эту гребаную встречу, – пробормотал я, проведя пальцем по припухшим губам Арии. – Но для этого у нас ещё будет время, более чем достаточно.
Я бросил взгляд на часы. До встречи с младшими боссами Семьи оставалось меньше двадцати минут. Устроить ее было моей идеей, раз уж все съехались сюда на свадьбу, но теперь я уже сто раз пожалел.
– Мне правда надо идти. Ромеро останется тебя охранять, пока меня не будет. Не спеши, осматривайся и устраивайся.
Поспешив покинуть Арию, пока ее соблазнительное тело и манящий аромат не заставили меня забыть обо всем, я подошел к лифту, не оглядываясь больше на жену. Спустился в гараж и набрал на панели код, запирающий дверь. Знал его только Ромеро. Проверив телефон, обнаружил сообщение, что он будет через пять минут. Смс пришло пару минут назад. Выезжая из гаража, я проехал мимо подъезжающего Ромеро, коротко кивнул ему и нажал на педаль газа.
Встреча должна была состояться в таунхаусе Витиелло. Я никогда не понимал, зачем отец тащил домой бизнес. Маттео уже припарковал свой байк у входа и сидел на нем верхом, выглядя с зачёсанными назад волосами так, будто поджидал фотографа.
Я припарковался и подошёл к нему.
– Почему не заходишь?
– Я ждал моральной поддержки.
– Ты имеешь в виду кого-то, кто не даст тебе воткнуть нож в одного из наших родственников?
– В моем послужном списке нет убийства членов семьи, так что если кто-то и будет раздавливать горло нашим дядям, так это ты, – сказал он с акульей ухмылкой.
Показав ему средний палец, я поднялся по лестнице. Маттео топал за мной по пятам.
Я набрал код на замке и вошёл внутрь. Из задней части дома, где расположен зал для совещаний, раздавались мужские голоса. Когда мы появились на пороге зала, все уже были на своих местах. Только два стула по правую сторону от отца стояли пустыми – ждали нас.
– Вы опоздали, – нахмурился отец.
Я бросил взгляд на свои часы. Опоздание на одну минуту.
– Уверен, мальчик просто потерял счёт времени со своей очаровательной женой, – пошло ухмыляясь, сказал Мансуэто Моретти, младший босс из Филадельфии. Он был на несколько лет старше моего отца, только поэтому вообще осмелился подать голос, и только из уважения к старости я оставлю его в живых за то, что назвал меня «мальчиком».
– Он должен правильно расставлять приоритеты. Шлюху всегда можно поменять, – заметил отец и повернулся к винному шкафу.
Маттео вцепился мне в руку, и я мазнул по нему взглядом. Его предупреждение заставило меня глубоко вдохнуть, чтобы успокоиться. Не знаю точно, что он там разглядел в моих глазах, но, видимо, что-то страшное. Я повернулся к собравшимся – большинство смотрели на то, как отец наливает себе виски – но Мансуэто и дядя Готтардо не сводили с меня глаз. Первый не беспокоил меня так сильно, как второй.
Я уселся на стул, Маттео занял место рядом со мной, по-прежнему не сводя с меня напряжённого взгляда. Ему не стоило переживать. В зале, где полно младших боссов, убивать отца я не собирался. Уверен, что люди из Филадельфии, Бостона, Чарльстона и Балтимора будут за меня. Хотя в последнем городе организацией руководил Феликс – муж моей тёти Эгидии, та ненавидела собственного брата, и ее муж разделял ее чувства. Однако остальные не поддержали бы меня. В том числе и Бардони, консильери отца, потому что знал, что не сохранит свое место, как только я приду к власти. Остальные либо преданы отцу, либо сами желали занять его место.
Отец сел во главе стола и сделал глоток виски. Остальным выпить не предлагал, но я и не ждал от него такой щедрости. Это его способ показать всем нам наше место – мы его подданные – именно поэтому он сидел в большом кожаном кресле, в то время как мы маялись на ебучих деревянных стульях.
