— Только если ты присоединишься ко мне. — Он протягивает мне руку.
— Ах, конечно. — Я положила свою руку в его и позволила ему провести нас в угол комнаты, где стоит пианино.
Оказавшись там, он отодвигает табурет и предлагает мне сесть первой. Я сажусь, и вскоре он следует за мной.
От меня не ускользнуло, как в комнате воцарилась тишина, а некоторые достали свои телефоны.
Я чувствую, как его нежная рука касается моей щеки, и у меня не остается выбора, кроме как отвернуться от людей, снимающих нас, и посмотреть на Лукана.
— Только мы вдвоем, детка, больше никого. — Он улыбается. — Какие-нибудь пожелания?
— Сыграй мне что-нибудь красивое.
Он усмехается и говорит: «Положи свои руки поверх моих».
— Зачем?
— Просто доверься мне.
Довериться ему.
Только сегодня вечером.
Я кладу свои руки поверх его, и он начинает играть. Не знаю, как ему удается играть, когда мои руки лежат поверх его, но он играет, и, как почти каждый раз, когда мы гуляем в этом городе, он снова удивляет меня.
Какая приятная мелодия.
Подождите… я знаю эту песню.
Я пою ее все время.
В недоумении я поднимаю на него взгляд и вижу, что он уже смотрит на меня. Только на меня. Не на окружающих нас людей. Не на камеры и вспышки, которые записывают и фотографируют нас. Не на клавиши рояля. Только на меня.
Я напеваю слова песни, глядя на руку мужа, касающуюся клавиш пианино, и чувствую его горящий взгляд на своем лице.
Я знаю эту песню наизусть, и, видимо, он тоже. Он тихонько подпевает, играя для меня. И вот так мой муж крепко держит мое сердце и не собирается его отпускать.
Я не знаю, хочу ли я этого.
Чтобы он отпустил…
ЛУКАН
«Мы ходим по кругу». — Андреа
Эта площадь — древнеримское сердце Флоренции, а прямо посреди нее стоит карусель. Мы с Андреа проходим по площади, где гуляют художники, музыканты, жонглеры и просто люди. Я крепко держу ее за руку и провожу большим пальцем по ее безымянному пальцу. Его украшает обручальное кольцо, и я чувствую вину за то, что так и не подарил ей настоящее кольцо. То, которое она заслуживает.
Однажды я это сделаю.
Если только она позволит мне.
— Могу я спросить тебя еще кое, о чем? — Я давно хотел кое-что узнать, но никак не решался спросить.
— Ты сегодня полон вопросов. — шутит она.
— Они уже давно созрели, ты так не думаешь?
— Думаю, да.
— Если бы у тебя была возможность спланировать собственную свадьбу. Что бы ты сделала?
— О, Боже. — Она нервно смеется. — Это было бы небольшое собрание с участием только тех людей, которые для нас что-то значат. Белые и розовые розы украсили бы всю комнату, а свечи освещали бы все вокруг.
— Звучит замечательно.
— Да. — Она вздыхает с отрешенным выражением на красивом лице.
Слова никогда не смогут выразить, как мне жаль, но я все равно пытаюсь.
— Мне жаль, что я лишил тебя этого. — Я крепче сжимаю ее руку в своей.
— Я уже привыкла. — Она пожимает плечами и больше ничего не говорит.
— К чему привыкла? — спрашиваю я.
— Разочарование, наверное. — Она грустно улыбается. — Это глупо для человека, у которого все есть, верно? Просто иногда я не могу удержаться от этого чувства. Как будто я любимая шутка жизни, и она еще не закончила смеяться за мой счет.
— Я все исправлю. — Я сделаю все, что в моих силах.
— Что исправишь, Лукан? — Она смеется, но юмор отсутствует.
— Нас. — Я останавливаюсь посреди площади и беру обе ее руки в свои. — Я исправлю то, что сломал.
— И как ты собираешься это сделать? — Она озорно улыбается, но улыбка не достигает этих золотых глаз.
— Любя тебя так сильно и так чертовски хорошо, что ты никогда не будешь сомневаться в том, что тебя ждет в этой жизни. Ты не будешь сомневаться в моей любви и преданности.
Я сказал это.
Я, блядь, произнес это.
— Ты не любишь меня, Лукан. — Она отворачивается от меня. — Ты не знаешь меня настолько, чтобы любить.
Я отпускаю ее руки и хватаю ее за лицо, пока у нее не остается выбора, кроме как смотреть на меня.
— Любовь — это слишком малое чувство по сравнению с тем, что я испытываю к тебе, Андреа. Я полностью одержим каждой твоей деталью. Ты красивая, уродливая и все, что между ними. Я жаждал твоего света, кажется, всю свою жизнь. — Она медленно вдыхает, и ее медово-карие глаза становятся огромными от моего откровения.
— Влюбленный мужчина не стал бы делать все те дерьмовые вещи, которые делал ты, Лукан. — Она вздыхает и пытается оттолкнуть меня, но я крепко держу ее.
— Ты абсолютно права.
— Да? — В ее тоне слышится нотка разочарования.
— Влюбленный мужчина не стал бы делать все это, а вот человек, одержимый до безумия, стал бы. Нет ничего, на что бы я не пошел, чтобы сохранить тебя, Андреа. — Я приближаю ее лицо к своему. — Ничего.
В этот момент я чувствую, как рушатся наши стены, и тогда я понимаю.
Мне удается достучаться до нее.
Посреди площади с тысячами людей вокруг я целую ее.
Всем, что у меня есть.
