У меня просто дух захватывает от того, как все сильно изменилось всего за несколько дней.
—
— О, нет! — Я остаюсь на своем месте, потому что я ни за что не испорчу волосы, на укладку которых потратила целый час. Кроме того, хотя сейчас весна, но ночью воздух все еще прохладный. Я не рискну заболеть пневмонией.
Черт, иногда я действительно веду себя как мама, а не как двадцатитрехлетняя девушка.
Ну, что ж.
— Может, ты немного расслабишься, моя прекрасная жена? — Он хватает меня за талию и вытаскивает из машины прямо под дождь.
Удивительно, но здесь не так уж и холодно.
Наоборот освежает и успокаивает.
Дождливые ночи не беспокоят меня так сильно, как раньше, с тех пор как я здесь.
С ним.
Запах дождя по вечерам заставляет меня чувствовать себя уютно и тепло внутри. Это одна из тех вещей, которые невозможно объяснить, но они делают тебя счастливым. Заставляют чувствовать себя умиротворенным, даже если внутри тебя идет война. Дождь продолжает падать на нас. Я крепко держусь за промокшую рубашку Лукана, пока он ведет нас через свой сад. Он очень долго добирается до входа в дом. Я провожаю взглядом весь сад, потому что нахожусь здесь уже четыре дня и не замечала прекрасных розовых кустов, украшающих входную зону. Ряды и ряды розовых роз украшали весь вход и сад.
— Подожди, опусти меня. — Я отпустила его рубашку и попросила спустить меня.
С неохотой он делает это, и как только мои каблуки ступают на траву, я шатаюсь. Так трудно сохранять равновесие и идти на каблуках по траве, особенно грязной. Поскольку я мокрая и уже в полном беспорядке, я решаю снять их и идти босиком.
— Они прекрасны. — шепчу я, рассматривая розы поближе. — Они шли комплектом вместе с домом? — спрашиваю я.
Я чувствую его властное присутствие у себя за спиной, возвышающееся надо мной.
— Вообще-то, я их посадил. — Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. Дождь продолжает лить на нас, и мы оба полностью промокли.
— Почему?
— Что почему?
— Почему именно розовые розы? — У меня такое чувство, что я знаю, каким будет его ответ.
— Бледно-розовые розы передают изящество, нежность, радость и счастье. — Он нежно говорит, срывая одну из роз и протягивая ее мне. — Подарить розу своей второй половинке — это способ сказать, как сильно один человек восхищается другим, и Андреа я тоже.
— Что, тоже? — В данный момент я захлебываюсь от всевозможных эмоций. Мне так трудно мыслить здраво, когда он так близко ко мне. К моему сердцу и сокровенным тайнам. Так много всего происходит в таком быстром темпе.
— Я восхищаюсь тобой. — Он подходит ближе и зажимает меня между розами. — Даже когда жизнь была к тебе самой жестокой сукой, ты все равно отвечала улыбкой. Даже когда твой мир рушился у тебя под ногами, ты все равно не рассыпалась.
— Ты не знаешь, как это было тяжело. — признаюсь я. — Я наблюдала, как моя мама ухудшалась постепенно, день за днем. Я видела, как она медленно и мучительно покидает эту землю. — Я отталкиваю его со всей обидой, которую сдерживала. — Папарацци опубликовали то ужасное заявление, которое ты и твоя подруга скормили им, и это почти запятнало ее образ! Это что-то сломало во мне. — Я выкрикиваю последнее предложение. Я не знаю, что произошло. Что вывело меня из себя. Может быть, это сдерживаемые эмоции, грозящие выплеснуться наружу, раскрыть все мои секреты и все мои обиды, или это мои страхи берут надо мной верх, но я отпускаю его и отдаю ему свою уродливость.
Я бью его по груди, а он не останавливает меня. Он не сопротивляется. Он просто стоит, и я чувствую себя виноватой. Черт возьми, я чувствую себя виноватой за то, что знаю, что он всю жизнь принимал дерьмо.
Я не должна чувствовать себя виноватой.
Это не должно оправдывать его поведение
Но каким-то образом мы пришли к тому, что я понимаю.
Я сдаюсь.
— Мой замок рухнул в тот день, когда умерла мама, и я потерялась. Потерялась в мире, где я была никому не нужна. Ты знаешь, каково это, Лукан? — Я смотрю в его глаза и вижу боль. Боль, которую он прячет под всем этим обаянием. — Ты знаешь?
— Знаю. — Он шепчет, а дождь льет сильнее и быстрее, чем раньше. — Ты должна знать, что ты была нужна мне тогда, и ты нужна мне сейчас, Андреа.
Я думала, что исцелила свою душу.
Я думала, что Роман вылечил мою печаль.
Мой ребенок значит для меня все и даже больше. Часть меня, той девушки, которой я была до того, как стала его матерью и иконой моды, все еще кровоточит.
По-прежнему чувствую себя маленькой и неуверенной.
Все еще прячусь под сарказмом и цинизмом.
Чувствую себя недостойной любви и никому не доверяющая свое сердце.
Моя мать разбила его, когда ушла.
Лукан сломал мое доверие к окружающим.
