– Он уехал три дня назад, его предупредили, что надо уехать, что на следующий день объявят об уголовном деле. Говорит, смылся, в чем был, – на заднем плане слышался звук фена. Катя была на укладке. – Живет в «Фо Сизонс» и хочет, чтобы я к нему прилетела, – орала в трубку Катя, перекрикивая фен, – помогла найти квартиру и устроиться.
– А жена? Разве не она должна сопровождать супруга в ссылке?
– Дети в школе, их нельзя так выдернуть, – фен продолжал жужжать в трубку. – Она в России.
*****
Портье открыл дверцу и помог Таш выбраться из машины. Она прошла сквозь стеклянные двери отеля «Фо Сизонс» и повернула налево в бар.
Белое каре виднелось за широкой мужской спиной, а длиннющая Катина нога в ярко-голубой брючине едва втискивалась под низкий столик бара. Кроме них там были еще посетители: за одним столиком сидели бизнесмены, разложившие перед собой ноутбуки и сверявшие какие-то важные данные, за другим скучали две проститутки в ожидании клиентов и вот уже час потягивали один бокал вина – из экономии, в случае неудачного вечера.
Катя радостно замахала рукой.
– Наконец-то. Мы тебя заждались.
– Ну, рассказывайте, что и как. – Таш поочередно обнялась с подругой и ее любовником.
Саша замялся.
– Да что тут рассказывать. Обычный сценарий: завели дело, отжимают бизнес. – Саша выглядел скорее растерянным, нежели расстроенным.
– И каковы перспективы?
– Перспективы не радужные. Либо садиться в тюрьму в России, – Саша сделал глоток вина, – либо оставаться здесь, но без бизнеса.
Таш вспомнила, как этим летом Алекс рассказывал ей о начавшемся переделе собственности. Его дядя жаловался на возросшее влияние силовиков. Денег в казне почти не осталось, брать было нечего, все сферы влияния уже давно были поделены между кланами, и урвать лакомый кусочек, не потревожив какой-то клан, было практически невозможно. Силовиков становилось все больше, и выстроенная десятилетиями коррупционная система должна была себя как-то кормить. Вот они и взялись за средний бизнес – открывали уголовные дела по старым следам и начинали шантаж. Все знали, как сколачивались первые капиталы, компаний, к которым нельзя было подкопаться, в России просто не было. И даже если, о чудо, бизнесмен оказывался кристально чистым перед законом, дело просто фабриковалось. Дальше ему предлагалось добровольно отдать бизнес и уехать за границу или же сесть в тюрьму.
– Главное, чтобы было на что жить! Зачем этот бизнес вообще нужен – одна головная боль! – Катя полагала, не будь у возлюбленного бизнеса, они смогли бы путешествовать чаще.
– Мы посмотрели сегодня несколько квартир, – продолжила Катя. – Но мне кажется, ему с семьёй надо снимать дом, а мне квартиру неподалеку.
План аренды дома для Сашиной семьи и в непосредственной близости квартиры для любовницы, из уст Кати звучал поразительно естественно.
После обеда Катя с Сашей шли в «Харродс», а затем в спа – не зря же Катя приехала в Лондон. Выбиваться из привычного графика она не могла даже на чужбине.
Катя смотрела на Сашу как на долгосрочный проект. Не просто так она вкладывает в него свое драгоценное время. И чтобы в дальнейшем избежать косых взглядов на него как на чиновника, сколотившего состояние на страданиях простого народа, она запишет Сашу на уроки поло и гольфа. Он должен научиться играть в поло. А она тем временем займется созданием благотворительного фонда или какого-нибудь интеллектуального клуба, ведь для создания чего–то интеллектуального совсем не обязательно быть интеллектуалкой. Ничто не обеляет коррупционные деньги лучше, чем поло, гольф и благотворительность.
*****
Таш не разговаривала с Лулу уже пять дней. Ее последнее сообщение прозвучало как-то загадочно. Приглашая Таш подъехать к ней в офис, она обмолвилась, что это не телефонный разговор.
В два часа Таш была в Ковент-Гарден. Лулу открыла дверь с привычной сигаретой в зубах:
– Заходи, мисс Романов! – она провела ее в кабинет. Едва докурив сигарету, Лулу сразу же принялась за следующую.
– Помнишь, когда мы с тобой разговаривали в последний раз, я тебе обещала сходить к врачу? – Лулу жадно затянулась, как будто это была последняя сигарета в её жизни. – Так вот, я сходила. – Лулу сделала паузу. – Сразу после разговора с тобой, – она ещё раз затянулась. – У меня рак легких. Третья стадия. Мне осталось недолго.
Таш не могла выдавить из себя ни слова в ответ. У нее заложило уши, в груди что-то сжалось, а ноги вдруг стали ватными. Она смотрела на Лулу – на Лулу, которая жизнерадостно улыбалась, как будто ничего не произошло.
– Что ты замолчала? Все нормально! – Смертельно больная Лулу пыталась подбодрить совершено здоровую Таш!
– Я ничего не понимаю, – Таш очнулась от шока. – Как? Как они могли так быстро определить? Неужели ты ничего не чувствовала? Третья стадия! Наверняка есть лекарства, мы живем в двадцать первом веке, люди не умирают в сорок лет, это невозможно.