Чьи-то руки обвились вокруг ее талии. Она продолжала танцевать, ведь, охватившая ее вселенская любовь распространялась на всех, включая и обладателя рук. Все еще под чарами всеобъемлющего чувства, она развернулась. Он продолжал держать ее за талию, пока она внимательно рассматривала его. На нем был бордовый марокканский халат, а на голове – турецкий тюрбан, из-под которого выбивались русые кудри. Глаза были скрыты за голубыми очками, но она хорошо знала эти глаза. Не сказав ни слова и продолжая улыбаться, Таш развернулась. Бен прижался к ней сзади, и они продолжили танцевать.
– Возьми еще чуть-чуть, – Бен передал ей целлофановый пакетик с серыми кристаллами.
Время будто бы замерло. Она не видела, что происходило вокруг. К ее совершенному миру прибавился лишь он, его голубые очки и марокканский халат. Она не знала, сколько часов пролетело, но, как только содержимое заветного пакетика было опорожнено, призрак суровой реальности неуютно замаячил вдали. Во рту пересохло. Бен потянул ее за руку, и она послушно последовала за ним.
Первой навстречу им бросилась назойливая подруга Грегори. С неподдельным любопытством она рассматривала неоновые кроссовки Таш, ее леггинсы в сеточку и розовую туту и, наконец, спросила:
– А где же Филипп? И где Фло? – децибелы ее высокого голоса задребезжали у Таш в ушах.
Она не была готова отвечать на вопросы и продолжала глупо улыбаться. Бен что-то пробурчал в ответ и, схватив Таш за руку, направился к бару.
– Я никого не хочу видеть и слышать, кроме тебя! – Он снял очки, и Таш увидела его глаза. Из-под огромного черного зрачка робко светилась тонкая голубая кайма. – Как же я по тебе соскучился!
– Я тоже, – она ни за что не хотела возвращаться обратно в реальность, – давай сбежим отсюда.
По дороге к выходу они натолкнулись на Анну и Карла.
– Вы куда? – Карл обращался к Бену. Анна в черных очках жадно отглатывала воду из горла бутылки. Факт того, что Таш была с Беном, почему-то нисколько ее не удивлял.
– Шарлот уехала с Франческо домой, – вставила, было, Анна.
– Давай обсудим все завтра, – Таш махнула Анне рукой и последовала за Беном к выходу.
– Кала Жондал, пер фаворе, – сказал Бен таксисту и, не мешкая, притиснул ее к себе.
То ли от МДМА, то ли от прилива чувств на его глазах выступили слезы.
Всю дорогу до Кала Жондал Бен ласкал ее лицо, шею не решаясь опуститься ниже. В ответ на эти легкие прикосновения Таш медленно водила кончиками пальцев по его груди.
Как только ворота за таксистом закрылись, Бен подхватил ее на руки и понес в сторону дома. Она-то откидывала голову назад, любуясь пятнистым лунным диском, пылающим в черноте звездного неба, то поднимала, чтобы поцеловать Бена в щеку. В дальней части дома играла музыка и звучали громкие голоса. На секунду он замешкался, раздумывая, куда ему пойти, но, взглянув на улыбающуюся Таш, направился прямиком в спальню.
Стеклянная настольная лампа освещала просторную комнату. Бен бережно уложил Таш на кровать и нерешительно прижал ее к себе. В этом объятии не было ничего эротичного, лишь нескончаемое чувство близости. Так они пролежали несколько минут – молча, обнявшись как близкие родственники.
По комнате разнесся запах марихуаны. Затяжка за затяжкой ее веки стали тяжелеть. В голове мелькали странные видения. Она почувствовала, как что-то теплое и мягкое забралось под ее розовую туту. Она протянула руку к источнику тепла, и нащупала густую шевелюру Бена. Она различала лишь перепады температуры в теле. Она то поднималась, когда раскаленный поток энергии проникал в ее тело, то опускалась, когда он покидал его. Ее тело парило в воздухе. Вместе с источником энергии они неслись, пересекая пространства, как единое целое. Таш не хотела просыпаться.
Солнце уже почти добралось до зенита, и раскаленный, как угли, воздух пробирался в комнату через распахнутое окно. Толстые лопасти вентилятора медленно двигались под потолком, гоняя по кругу спертый от пота и марихуаны воздух. Не обнаружив рядом с собой Бена, Таш потянулась за телефоном. Батарейка была полностью разряжена.
За дверью слышались голоса. Таш припомнила: да, кажется, Бен остановился в доме у друзей. Она поднялась с кровати и побрела в ванную комнату. На столе возле кровати среди остатков папиросной бумаги и табачной крошки лежал листик в клеточку:
«Таш, у меня ранний вылет, я решил тебя не будить. Друзьям сказал, что мы с тобой приехали на афтепати и, пока всех ждали, заснули. Они тебя довезут до дома. Было приятно тебя увидеть! До скорой встречи!»
Она перечитала записку несколько раз. От сухости во рту она не могла сглотнуть, голова трещала от боли, но похмельные недуги были не сравнимы с болью, жгущей ее изнутри. Она снова легла и попыталась подняться, но будучи не в силах справиться с дрожащим от гнева и обиды телом, грохнулась обратно на кровать. Таш закрыла глаза. В голове звенела музыка, перед глазами мелькали разноцветные лучи света, а над диджейской будкой неоновым светом в такт мелодии загоралась надпись: «Было приятно тебя увидеть! До скорой встречи!».