Из того о чём мечталось ничего не сбылось. Свекор состояние семьи пускал по ветру. Свекровь сошла с ума. Муж упал духом, спился, стал страдать душевной хворью. Матери пяти детей, семью пришлось тащить одной, на пределе сил, а сил было немного. Никто это не ценил, никто не поддержал, некому было поплакать. Она срывалась, бывало кричала, страдала неврастенией. Дети росли в тяжелой нервной обстановке, но свой долг матери по достойному светскому образованию детей, Наталья Ивановна исполнила, сумела сохранить и связи в обществе.
Наталья Николаевна Гончарова росла, скрытной, волевой и только внешне податливой и послушной девочкой. Она была умна, понимала свою зависимость и почти не перечила матери. Но ребенок есть ребенок и обстановка в семье не могла не сказаться на ее характере, часто она была грустна, немного меланхолична и мечтательна. А еще она была очень хороша собой, но маменька не раз в раздражении напоминала дочери, что и она была красива, но счастья ей эта красота не принесла.
Но красота, юность, здоровье сами по себе лекарство от грусти и меланхолии. Наташа участвовала в тех светских развлечениях, которые были доступны для девушки ее положения. Участвовала и понимала хоть она и красива, привлекательна, но отнюдь не блестящая партия ни по знатности, ни по богатству. А еще перед ней был пример старших сестер, никто их не сватал. Мужчины ухаживали за ней, она знала, что нравится им, но никто не звал ее разделить свою судьбу. Никто. И сестер не звали.
Шепотки маменек и тетушек в семьях у которых были женихи: нищая; дедушка мот и развратник; бабушка и отец умалишённые; маменька bastard; ну нет нам такую в семью не надо. Те девушки, которых природа не одарила красотой, ей завидовали и говорили о ней гадости. Наташе случалось плакать по ночам, утешить было не кому и она сделав волевое усилие и скрывая слезы обид, выходила в свет с улыбкой и гордо поднятой головой.
На балу в доме Кологривовых, где вел танцы танцмейстер Йогель[1] к Наташе подошла девица Малиновская, и сказала:
— Наташа, мне нужна твоя консультация, срочно,
Утром уже почти перед сменой с дежурства Наталье Николаевне приснился сон, как она в скромном белом платье улыбаясь стоит у зеркала на балу, а ее душевная подруженька Катенька Малиновская, продолжает ей говорить:
— Наташа отвечай, что с тобой?
— Я сплю, — недовольно проворчала, Наталья Николаевна и открыла глаза. Она задремала в кресле в ординаторской, сжимая в руке свой коммуникатор и даже в полусне ответила на звонок.
— Время семь утра пора вставать, — уверено потребовала Екатерина Алексеевна.
Екатерина Алексеевна Малиновская[2] была увлечена йогой, вставала в пять утра, делала комплекс асан, медитировала, завтракала и просматривала ленту новостей.
А ещё она была задушевной подругой и однокурсницей Натальи Гончаровой и проходила вместе с ней ординатуру у Даля. Проходила и не прошла. Не смогла работать хирургом. Ординатуру ей конечно проставили, за «красивые глаза», тем более, что у нее были красивы не только глаза. Екатерина Алексеевна освоила специальность психотерапевта и успешно занималась частной практикой. Но она все же была настоящим хорошо образованным врачом и если видела, что пациент нуждается в специальной медицинской помощи, то отправляла его к хорошему профильному специалисту, а не тянула из него деньги до последнего. И от этого уважение к ней со стороны клиентов, только возрастало, а клиентская база росла. А так как ходили к ней люди далеко не бедные, то и профильные специалисты в накладе не оставались. Наташа по ее просьбе тоже провела ряд успешных хирургических операций и была очень довольна своим вознаграждением. Черномор на такие подработки хирургов смотрел сквозь пальцы. Катя советовала Наташе уйти в пластические хирурги и нормально зарабатывать. Гончарова обещала подумать.
— Ну что там у тебя? — раздраженно спросила Наташа,
— Не по телефону, — отрезала подруга, — приезжай ко мне в офис к девяти, дело срочное и отлагательства не терпит.
— Я с дежурства, — стала отказываться Гончарова, — и потом у меня муж, что я ему скажу?
— Я тебя выручала, — отрезала подруга, — помнишь на третьем курсе, на танцы я тебе свои новые туфли одолжила, теперь твой черед,
и через паузу удивленно:
— Ты что вышла замуж? А мне почему не сказала? Кто он?
— В ЗАГСе мы не расписывались, — смутилась Наташа, ну не говорить же, что венчалась в церкви в девятнадцатом веке.
— Значит сожитель, — усмехнулась Екатерина Алексеевна, которая бесстрашно прошла через три развода и написала об этом книжку: «Ты не Раба!». Денег книжка принесла немного, но пациентам женщинам психотерапевт дарила ее с дарственной надписью в качестве бонуса.
— Так кто он? — повторила она вопрос.
— Поэт, — вызывающее заявила Наташа.
Казалось даже коммуникатор, завибрировал от удивления. Наталья Николаевна посмотрела на экран, по другой линии ей звонил венчаный муж. А подруга, не стала удивляться, поражаться, предостерегать, она просто сказала:
— Если, что на мою помощь можешь всегда рассчитывать, а пока жду тебя в девять утра. На связи!