— Я только второй день на работе, — пролепетала санитарка, — в приемной сказали в гинекологию везти, я думала тут, она.
— Дура! Это вообще другой корпус,
— А ты, — зло заорала второй санитарке Наталья Николаевна, — тоже ошиблась?
— Я на практике с колледжа, — в истерике зашлась вторая, — откуда я знаю куда вести?
Тихий вой женщины резко перерос в дикий вопль, кровь пошла сильнее.
— Наталья Николаевна, — встревоженно заметила, Таня Ларина, — до гинекологов они ее довести не успеют.
— Вижу, — процедила Наталья Николаевка, распорядилась, — в операционную на стол, срочно. Немедленно готовьте кровь для переливания,
— Таня, — продолжала распоряжается она, — звони в гинекологию, пусть пришлют к нам дежурную бригаду,
— Будем их ждать? — взволнованно спросил анестезиолог,
— Нет, — отрезала хирург Гончарова, — ждать некогда, пока придут, пока осмотрят, роженица умрет. Надо спасать женщину и ее ребенка, будем делать кесарево, потом попробуем остановить кровь. Таня тебе ребенка принимать, пуповину резать и вязать.
— Это не наш профиль, — возмутился анестезиолог, — если больная умрет на столе, нас всех могут посадить, я в этом участвовать не буду. Надо ждать гинекологов,
— Сыкло, — с презрением бросила ему Наталья Николаевна, и всем остальным непреклонным тоном:
— Всю ответственность беру на себя! Ну что встали? Больную в операционную на стол, быстро,
— Тебя как зовут? — уже за столом в операционной маске, спросила хирург у лежащей и уже хрипящей женщины,
— Оля, — прохрипела роженица,
— Оля! — глядя ей в глаза, говорила Наталья Николаевна, — естественно родить ты сейчас не сможешь, я буду делать кесарево без наркоза. Пульс у тебя слабый, потеря крови большая, наркоз сердце не выдержит, введем тебе поддерживающие сердце препараты и начнем переливание крови. Терпи боль, терпи, все сделаю быстро, спасу тебя. Слышишь? Не теряй сознание, не закатывай глаза, держись. Я тебя спасу,
— Ребенка спаси, — сквозь боль и слезы, попросила больная, — Ребенка, доченьку мою спаси!
— Внимание! — властно потребовала Наталья Николаевна, — Фиксировать больную! Делаю надрез! После обрезания пуповины, сразу будем зашивать.
Операция прошла успешно. Обессиленная, вся в крови больная которую обтирали сестры, услышав первый крик ребенка чуть слышно спросила:
— Кто? Как?
— Дочь! По внешним признакам здоровая. Таня! Покажи маме ее дочку, в руки пока не дадим, ты слаба, скорую из роддома уже вызвали. Тебя сейчас осмотрят гинекологи, они уже ждут, если все нормально, отправим в роддом, там девочку педиатр осмотрит,
— Вас как зовут? — посмотрев на дочь, спросила женщина хирурга,
— Наталья Николаевна, — ответила хирург,
— Как жену Пушкина, — слабо улыбнулась молодая мама,
— Вы почему это вспомнили? — удивилась и чуть насторожилась Наташа,
— Я дипломную работу по ней пишу, — тихо сказала Оля, — вот и вспомнила. А дочку я Наташей назову.
— Наталья Николаевна, больную ждут, пора ее увозить.
— Пока, Оля, — улыбнулась Наталья Николаевна, — Береги себя!
Наталья Николаевна зашла в ординаторскую. На столе, за который она устала присела выпить чаю, лежал школьный доклад, который помогал готовить своему сыну ее коллега хирург. Она невольно прочитала на открытой странице:
А.С. Пушкин
Бородинская годовщина
Великий день Бородина
Мы братской тризной поминая,
Твердили: «Шли же племена,
Бедой России угрожая;
Наталья Николаевна слабо устало улыбнулась, ну надо же какое совпадение. Или это не совпадение? Кто знает …
Двадцать шестого августа одна тысяча восемьсот двенадцатого года гремели залпы пушек на битве: Бородино. На поле воинской славы России, защищая Родину сражались и умирали русские солдаты, офицеры, генералы. Этот день навсегда вошел в историю России.
А еще в этот день в селе Кариан Тамбовской губернии в родовом поместье Загряжских, начались родовые схватки у Наталья Ивановны Гончаровой.
Двадцать седьмого августа одна тысяча восемьсот двенадцатого года Россия оплакивала своих погибших защитников и в этот день с криком рожавшей матери появилась здоровая девочка, которую в святом крещении назовут Натальей. Натальей Николаевной Гончаровой. Под руку с Александром Сергеевичем Пушкиным она войдет в историю России.
Ее маменька Наталья Ивановна Гончарова (урожденная Загряжская) в юности была очень хороша собой. И мечтала, мечтала, как все юные романтичные девушки: о любви; удачном замужестве; блестящем положении в обществе. Первый удар судьбы она получила, когда узнала, что она внебрачная дочь — bastard — ублюдок. Ее узаконили, дали фамилию по отцу: Загряжская. Но пятно bastardа никуда не делось. На родовитого принца рассчитывать не приходилось. Браки свершаются на небесах, но на земле их устаивают родители или опекуны. Наталью Ивановну выдали замуж за Николая Афанасьевича Гончарова. Муж не родовит из купеческой семьи получившей дворянство, зато наследник изрядного состояния, недурен собой, хорошо образован, принят в обществе. Достойная партия.