— Могу показать результат таких забав, — спокойно предложила Наталья Николаевна, — Я вчера одного оперировала, его привезли из СИЗО[86], там в камере скопом этого мальчика изнасиловали, всё ему порвали и первичные половые признаки так отбили, что пришлось их удалять. Если провести ему еще одну операцию и ввести гормональные препараты, то он сможет сменить пол. Можешь на него полюбоваться, я тебя проведу в палату где он лежит, могу и общую экскурсию по хирургическому отделению устроить и в морг свожу. Посмотришь какая она Госпожа Жизнь, когда за нее борются врачи и как выглядит Госпожа Смерть, когда она пришла в муках. «Овощей» тоже покажу. А хочешь, я в психиатрию тебя свожу? Там в общей палате на шесть больных лежит юноша, который раньше был девушкой, теперь у него раздвоение личности, реактивный психоз и терапия нейролептиками. Лечащий врач говорит, что он безнадежен и оттуда уже не выйдет.
Девушка нервно сглотнула, на глазах выступили слезы, потекла туш, Катя поспешно дала ей бумажную салфетку, девушка размазала туш по лицу и стала несчастной маленькой девочкой, которую так сильно обидели, отобрав любимую игрушку.
Но хирург Гончарова была беспощадна. Она без анестезии зондировала пациентку, грубо, причиняя боль копалась в ее ране, искала инородный предмет, нашла и удалила. Теперь обработать рану, зашить разрез и включить у больного инстинкт самосохранения.
— У тебя родные брат или сестра есть? — спросила Гончарова,
— Нет, — хлюпая носом сказала маленькая девочка,
— Теперь будут, — обнадежила Наталья Николаевна, — папа у тебя сильный, состоятельный, умный, зрелый мужчина о таком многие женщины мечтают.
Дочь и жена уставились на сильного, состоятельного, умного, мужчину. Тот так сжал сильно челюсти, что выступили лицевые кости.
— А еще он толковый бизнесмен, — без обезболивания продолжала обрабатывать рану хирург, — а каждый бизнесмен знает, что нельзя хранить все яйца в одной корзине.
Толковый бизнесмен невольно улыбнулся, жена и дочь с нарастающей тревогой следили за изменениями его лица.
— В хирургии где я работаю не хватает санитарок и если ты обещаешь отработать у нас в больнице волонтером месяц, то я скажу тебе кто его любовница,
Бизнесмен побагровел, его жена сильно побледнела, а дочка на женских инстинктах не думая выкрикнула:
— Обещаю!
— Да вот она, — показала Наталья Николаевна, на свою подругу, — она уже и ребеночка запланировала, скоро все анализы на генетическую совместимость придут, и все пора зачинать,
— Ах ты сука! — вскочив со стула с ненавистью заорала жена и не думая на одних эмоциях бросилась на разлучницу,
— Папа! Мерзавец! Как ты мог! — бешено выкрикнула отцу, дочь и кинулась на помощь матери.
Екатерина Алексеевна Малиновская была тренированной женщиной, но йоги не учат рукопашному бою в закрытом помещении в условиях ограниченного маневра.
Две фурии терзали психотерапевта. Одна (дочь гимназистка) старалась исцарапать ей лицо, вторая (жена, филолог, научный сотрудник) с визгом и наслаждением рвала психотерапевту крашеные и уложенные в красивую прическу волосы. Психотерапевт издала пронзительный боевой клич и стала активно защищаться.
Наталья Николаевна не вмешивалась. Видела, что жизни и здоровью Кати ничего не угрожает. Жена и дочь Вяземские совсем не рукопашники и в драке сильно мешают друг другу. А вот хорошая психологическая и физическая встряска Маше и Вере, совсем не помешают.
Вот так выглядит внутривидовая эволюционная борьба за продолжение рода, за защиту детеныша и за самца, который все это должен обеспечить, размышляла Наталья Николаевна и с интересом посмотрела на самца за которого шла битва. Не опровергая теорию эволюции самец примером подтвердил ее правоту: надо спасти самок для дальнейшего оплодотворения и защитить своего детеныша. Самец завопил:
— Прекратите!
И бросился разнимать женщин. Если эволюционно, то он был абсолютно прав, а вот с точки зрения психологии, то рано он вмешался, самки еще не все эмоции выплеснули и не все нервные и физические силы истощили.
— Так ты ее еще и защищаешь? — с ненавистью закричала жена и влепила мужу смачную пощечину.
Дочь в ярости сильно пнула отца ногой. Обе отскочили от избитого психотерапевта и тяжело дышали.
— Не было у нас ничего, — плаксиво прокричала Катя, размазывая по лицу кровь, идущую из царапин,
— Сказки моему брату или сестричке будешь рассказывать, — сильно покраснев от злости проорала девочка и гневно предложила:
— Поехали домой мама, позвоним адвокату и сразу на развод. Ничего, вдвоем проживем,
И отцу с ненавистью:
— Ну какие же вы все-таки сволочи мужики, что один, что второй. Одно слово, — тут шестнадцатилетняя девочка употребила матерное слово, обозначающее гея, но ругать ее никто не стал, не до того было.
Обе посетительницы хлопнув дверью ушли. Катя у зеркала приводила себя в порядок, сначала продезинфицировала раны, потом залепила их тональным лейкопластырем, пользовать тональным кремом она не стала, боялась занести инфекцию.
— Ну и методы у вас, — потирая щеку расстроенно заметил стоявший у кресла мужчина,