После этой фразы Лёха выскользнул из комнаты. Егор принялся за процедуры по перевязке ноги, после, прихрамывая, завершил утренний обход территории с посещением всех знаковых мест от гальюна до лаваша с «Рамой». Зевая и выйдя на двор, он заметил, что Онур и Алексей уже уехали, во дворе стоял разбитый «москвич», в нём сидели два молодых турка, над чем-то смеялись, весело толкали друг друга. Увидев Егора, Джавдет пересел назад, освободив переднее сиденье почётному гостью. Музыка, монотонная речь на непонятном наречии, раскачивание старого «москвича», лишённого амортизаторов, клонили ко сну. Горный хребет постепенно приближался, их острые пики, устремлённые ввысь, вызывали неясное беспокойство. Ехали не больше часа, и вот граница- шлагбаум. Будка пограничников (или, может, таможенников) пуста. Возле дороги на покосившемся столбе красовался плакат с надписью на незнакомом языке до боли знакомыми буквам и: «Добро пожаловать в Киргизию!»
– Э, дорогие, я же, блин, паспорт не взял, задержат! – сидящий спереди русский в тюбетейке и очках сжался от испуга, низко наклонившись к торпедо.
– Нэ смотри никого! Теперь, видишь, в Киргизии, деньги – сомы! – радостно доложил Талха, прибавив скорости, поднял дорожную пыль, заслонившую пропускной пункт.
Дорога петляла среди мощных скал, вдали виднелись горы со снежными вершинами. Воображение Егора рисовало картины крутых заснеженных горных перевалов, долгой дороги через высоченные хребты. Заехали в долину, повернули, проехали ещё немного – село.
– Вот и приехали к Назиму и Орхану. Майское поселение, – произнёс Джавдет.
– В смысле, ехали менее трёх часов, и всё?! – Егор был раздосадован коротким путешествием на разбитой машине.
– Да, вот дом, кирпич! Богатые они, тут в селе авторитеты!
Все вышли из машины, размяв затёкшие ноги, вошли на просторный двор. Во дворе несколько каменных построек: из одной доносились крики баранов, возле второй лениво ходили куры. За домом простирался до самого горизонта огород. Где-то у самого горизонта копошились бесполые фигурки людей.
– А, это первая жена и сёстры, они огород работают: перец-мерец, морковь садят, картошку недавно убрали, продали, снова будут садить. После женщины поедут фасоль в поле работать. Орхан молодец! Две жены, шесть дочерей – все при работе, – Джавдет, цокая языком и раздосадованный тем, что у них мало в семье женщин, покачал головой.
Вошли в дом. Кругом чисто, худая женщина в платке накрывает на стол, там уже стоят, разломанные лепёшки, квашеная капуста, жареный картофель чай, горсть кускового сахара, и, что радует, нет «Рамы».
– Это русская жена, она сегодня уборка делает, еду варит, родила недавно брата Назиму, – Джавдет сел за стол, скрестив ноги, и приступил к еде.
– А где Орхан и Назим? – пробуя картошку, прочавкал в ответ Егор.
– Не, все яхши. Орхан вчера уехал в Чимкент, он с отцом сегодня солай8.
– Солай, то есть они в солярии? – Егор выпучил глаза и перестал есть.
– Это значит «так получилось», – перевёл непонятную фразу Талха, хрустя капустой.
– Он там дела делает, квартиру дочери покупает. Старшая дочь умная – учиться решила, там институт, её дела. Жизни не знает, дура, – махнув рукой, заключил Джавдет, громко отпивая чай.
Вошёл Назим, Джавдет и Талха встали, начав обниматься, что-то громко выкрикивать, смеясь, показывая пальцем на вставшего Егора. Егор, успев привыкнув к такому поведению и не обращая внимания, рассматривал комнату: небольшие окна, ковры, стены побелены. Из дальней комнаты послышался крик ребёнка, худая женщина отложила веретено и клубок шерсти и ушла его успокаивать.
– Назим, это брат мой! – Джавдет трогал крепкого парня, цокая языком, довольный, что брат нарастил килограммы качественного постного мяса.
– Да, работаю, месяц пахал на тракторе, картошку грузил, – Назим хорошо говорил по-русски и был не старше двадцати лет. – Ещё вона! – он кивком указал на стоявшие во дворе двухпудовые гири.
– Сколько? А я раньше десять легко делал! – оживившись, Талха выскочил на улицу.
– Сто, я сто делаю! – Назим схватил обе гири, легко начал жать их над головой. Показав силу и выжав раз двадцать, он отбросил железяки в сторону.
Егор, безучастно посмотрев на представление, вышел на улицу, бесцельно бродил по деревне, рассматривая дальние горы и зелёную долину, подставлял лицо солнцу в ожидании, что же будет дальше. Подошедшие турки сразу прервали состояние тихого созерцания.
– Ты понял, Я – Назим! Эх, если бы не дела, я бы тебя на Кировское водохранилище скатал! Ночь, шашлык, звёзды, горы! В прошлый раз взял местных бодрых девок и с Джавдетом на Кировское. А там в домике отец! А, Джавдет, помнишь?
– Да уж. Батя у тебя ещё тот… Дома две жены, а он там с девкой голый, девке-то лет шестнадцать! Кувыркаются, шампанское на столе!
– Подъехали на машине отца, а у дачи мангал дымит, машин нет. Зашли, а там, как мать говорит, дым коромыслом.
– И что, вместе с ними остались? – подал тихий голос Егор.
