Алексей открыл глаза, его голова билась на кочках о стекло, слюна из края рта водопадом стекала на джинсовую куртку. Откидывая с трудом голову назад, Лёха проверял действительность вопросом: «А мы где, что происходит?»
– Во даёт! На месте мы, пора тебе бежать, чтобы очередь занимать! – весёлый Талха ещё раз резко осадил «москвич», отчего сонный пассажир ударился головой о переднее сиденье, окончательно проснувшись. Турки весело засмеялись, говорили на своём, толкали друг друга, передразнивали движения русского.
Невысокое обшарпанное здание таможни, где-то тут же недалеко давали справку о безопасности овощей в соответствии всем стандартам. Много людей, все суетились, о чём-то спрашивали друг друга, кричали, ели. Тут и там пункты питания: жарилось мясо и лепёшки, сновал народ – прямо центр деловой активности. Возмущённый насмешками молодых турок Орлов грозно приказал:
– Вот вы, займите очередь, я подойду кушать. Вперёд!
– Яхши, считай, уже сделали, – Джавдет легко покинул машину и направился к группе казашек.
– Давай сюда, всё решили! – издалека крикнул молодой турок, махая рукой.
Алексей нехотя, лениво подошёл к кричавшему, молча упёрся в него вопрошающим взглядом.
– Всё решили. Вот у неё, – Джавдет показал кивком головы на женщину, – очередь подходит к инспектору, за пять штук она нам е продаст, пошли!
– Вот тебе бумаги, иди сам, я пожую! Я ясно говорю? – Лёха, возмущённый насмешками над собой, был зол.
Он протянул папку с документами на сделку по луку и деньги. Джавдет молча всё взял и, кивнув головой, исчез вместе с женщиной – они растворились в цветастой толпе подобных им.
«Ладно, а я всё же пойду перекушу», – принял решение Орлов, направляясь к стилизованному под юрту кафе.
На прилавке грудами лежали куски тортов, в баках бурлили шурпа и бешбармак, на сковородах скворчали, стреляя жиром, куски мяса. Лёхе хотелось сладкого, было решено взять торт и чай, выйти прочь от ароматов на свежий воздух, сесть на скамейку и вкусить джамбульских сладостей. Казах-повар, получив деньги за заказ и внезапно подмигнув, произнёс:
– Хотите отдохнуть? Есть баня и другие ништяки, вижу, не местный.
– Да нет, я по делу, коммерсант!
– Тем более! Чем торгуем? Есть всё, вот визитка, брат мой, – казах протянул теснённую золотом карточку и добавил. – Алтынбек всё продаст, всё купит. Скажи, что от брата Ирлана, и всё будет шоколад.
– И лук будет? Вот за «Волгу» лук хотел купить и в Кузню отправить, можно?
– Конечно. Из Новосиба вчера только уехали двое: мы машины у них берём, им фрукт, овощ в шаланды-маланды грузим уже года три. Могу дать их данные. Хотите, проверьте!
– По чём хоть вышло на круг с доставкой за килограмм?
– Ну, брат, они девяносто тонн брали, вышло около пяти ваших рублей с доставкой. Они оптовики, у вас-то в плане сколько?
– Я понял, спасибо, позвоню! – Алексей спрятал визитку в сумку, сгрёб торт и чай и быстро вышел из кафе.
Сидя на скамейке и механически жуя сладкое, опытный коммерсант рассчитывал, что же получится в итоге у него, какая выйдет конечная цена лука, если его дотащить до Тюмени или даже Салехарда? Цифры рядами обезумевших закорюк бесновато прыгали перед глазами, время остановилось, ничто, казалось, не могло отвлечь от расчётов, повторяемых снова и снова. Итог получался неутешительным: даже без учёта солярки, за которую не пришлось платить, ценник составлял минимум девять рублей за килограмм.
«Едрид-мадрид, девять! А на рынке в Кате десять, в Тюмени всего одиннадцать! Это что, доход всего два рубя с кило?! И этот жалкий доход делить с турками и Егоркой! Так без навязанных нам Онурм его киргизских родственников наших девяносто тонн пополам – девяносто тысяч, минус солярка… останется всего тридцать! Нет, даже Егору не светит возврат его средств, а вдруг какие косяки и расходы.
– Эй ты, великий и умнейший, всё сделали. Таможню пройдём на границе, сюда иди! – русский язык, как скальпель, разрезал пространство тюркской речи, отвлекая от подсчётов жонглёра цифрами и смыслами, поглотителя сладкого.
– Иду, ждите! – грозно выкрикнул Лёха, с силой метнув последний кусок торта с красивой розочкой в урну, переполненную пустыми бутылками. Торт, гулко ударившись, охнул, взметнул красивым веером капли жирного розового крема, долетевшие до бросавшего.
– Блин, и тут косяки, – Алексей отчаянно затряс ногой, но крем не стряхивался, плотно вцепившись в его ботинок.
Молча, с угрюмым видом Орлов грузно упал на диван «москвича» и гневно прошипел:
– Давай сюда бумаги!
– Вот паспорт, все договоры, декларацию сделаем в Петухово на таможне – там все свои, – уверенно цыкнув слюной через зубы, заявил Джавдет.
– А у твоего родственника тоже лук по этому документу оформлять будем? С него причитается за паспорт!
– Э! Какой ты мелочный! Сочтёмся, брат, никакого обмана! – Джавдет покачал головой, показывая крайнее негодование.
