– Ладно, будем ехать медленно и грустно и, господа, через четыреста пятьдесят километров, где-то так примерно, будем уже на Балхаше, на весовой, там и удивимся своему перегрузу, – завершил разговор Михаил, попытался обогнать КамАЗ, но тот не сдавался, отплёвывался чёрным дымом и начал быстро уходить в отрыв.
Михаил включил рацию и требовательно заявил:
– Камазик, пусти, хочу первым быть, потом задний станет вперёд. Давай по очереди, достало пыль глотать!
– Я не могу, тут Онурка-бей у нас и его сын с русским, они важные, и они против чехарды, – прокашляла в ответ колонка механическим, бездушным голосом.
Трясучая пыльная дорога вскоре сменилась разбитым асфальтом, скорость незначительно выросла, но в отместку выбоины стали сильнее бить в подвеску, заставляя морщиться водителя и сменщика от каждого удара. Время подходило к десяти, все решили встать у большого кафе, построенного в стиле юрты.
Егор вышел на негнущихся ногах и, с трудом шевелясь, побрёл внутрь огромного сооружения из кошмы и брезента. Всё стандартно: внутри небольшие столики, в центре горела стальная буржуйка, чуть поодаль ‒ прилавок, и за ним – кухня, на которой спиной к залу колдовали повара. Вперёд от делегации измятых путников вышел Онур и с важным видом громко зашептал на ухо раздающей общее комплексное меню.
– А что, мы будем есть все одно и то же? Вот у меня непереносимость лактозы, а мой сменщик не может без молока! – послышалось недовольное роптание.
– Ладно, значит и молоко возьму. Что кому можно ещё? Давай говори, а ты – пиши! – повернувшись к раздатчице, важно произнёс турок.
Наконец, набрав еды, путешественники разбились группами: водители со сменщиками, а турки с русскими.
– Эй, я-то еду как король! – улыбнулся племянник-Назим, показывая белые зубы, сверкающие из-под тонких щегольских усов.
– Да уж, а в КамАЗе всё стандартно: два спальника, кресло рядом с водителем, едем по-уродски впятером. Ладно ещё, что я и Онур мелкие – лежим валетом внизу, – грустно вздохнул Алексей.
– Не плачь, у нас одних есть кресло и верхний спальник. Во всех МАЗах такого нет: спишь вальтом, сидишь крючком, – ни к кому не обращаясь, прервал спорщиков Егор.
Алексей, обидевшись, закинул в рот здоровенный кусок мяса и замолчал. Когда он поел, ему, совсем расхотелось ехать, захотелось спать прямо тут, на мягких маленьких подушках возле стола, среди мерного гул голосов и потрескивания угля в буржуйке.
– Всё, давай-давай ехать! Лук не ждёт! – громко кряхтя, поднялся Онур, пошёл рассчитываться за пищу, демонстративно выскребая последнюю мелочь из множества карманов, в конце концов, он даже достал откуда-то из-под мышки платок, развернул его и достал ещё пару купюр. После аккуратно завернул остаток банкнот обратно в платок, тяжело вздохнул и с горечью посмотрел на Орлова.
– Что за цирк, сколько бабла уже взял, и что, ёк? Всё кончилось? Всё?! – от увиденного представления Лёха зашёлся в истерике.
– Да ладно-ладно, Лёшенька, всё хорошо, но нам, дорогой, не проехать весовую, забыл тебе сказать ранее, так как у нас мало фантиков, – турок показал, о чём идет речь, протерев большой и указательный пальцы друг о друга. – Не могли мы, горемычные, нанять ещё одну машину, у нас сейчас огромный перегруз.
– Авось проскочим? Ты же, уважаемый, говорил, если что, то выедем в степь! И напрямки всё чики-чики!
– Да, но не зимой! Сейчас там снег – метр! Мы же не на лыжах! – огрызнулся турок и, закурив, вышел из уютной юрты, показывая всем видом, что разговор окончен.
Выйдя на улицу, сытые путники лениво полезли в машины. Снова тряская дорога, серые с небольшими снежными полянами пейзажи. Постепенно природа начала меняться, за окном вид становился всё белее и белее, и, отъехав всего на пару сотен километров на север, путешественники попали в иную реальность. Тут всюду лежал снег и холодный ветер мигом выдувал тепло из кабин. Хотя солнце стояло высоко, температура днём не поднималась выше минус двух-трёх градусов.
Пришлось сделать короткий привал из-за небольшой поломки, измученные коммерсанты высыпали на обочину. Зябко поведя плечами и встав спиной к ветру, Егор произнёс вслух:
– А в Джамбуле сейчас плюс семь или десять как минимум, всё начинает цвести. А тут прямо зима, – мечтательно вздохнул Егор, поднимая повыше воротник полушубка.
– Э! А в Киргизии сейчас уже скоро картошка свежая пойдёт! Ещё месяц подождать,и повезём! – поддержал беседу Назим, племянник Онура, закинувшись насваем.
За руль МАЗа сел сменщик Михаила, а сам он лёг спать за сиденье водителя на топчан. Егор устал сидеть, как курица на жёрдочке, вцепившись в ручку, на торпедо и жалобно спросил:
– Я что-то устал, куда лечь? Или сидя спать?..
– На, смотри, я лягу башкой так, чтобы видеть дорогу, ты, значит, башку засунь за кресло водилы, а ноги, чтобы не мешались, просунь сразу за рычагом коробки, и сумку свою брось для фиксации, чтоб быть подальше от меня.
