‒ Мы, похоже, в Баку? А покупателей не видно. Мы лук выставили по двенадцать рублей, как все, спрос-то нулевой! Что делать? ‒ Лёха задумчиво взял огромную луковицу в руку, начал изучать её и продолжил. ‒ Ума не приложу, как быть, что делать?
‒ Дорогой, не грусти! Онур уже пришёл, всё будет шоколад! ‒ из темноты внезапно материализовался турок с родственниками, в руках его был пакет.
‒ Давайте кушать, я принёс сыр да хлеб, чай купите в буфете, деньги-то есть? ‒ Онур озабочено взглянул в глаза Орлову, тот молча покачал головой, дескать, денег нет.
Турок залез в карман брюк, достал пару тысяч рублей, молча всунул их в руку русского.
‒ Деньги, по тыще на двоих в день ‒ ваша пайка. Как продадим, со всеми рассчитаемся, всё поделим по-братски, ‒ тут турок, краем глаза заметив покупателей, громко закричал. ‒ Берём здесь, берём больше мешка ‒ цена падает. Один мешок ‒ сразу скидка два процента!
Три молодых парня, до этого смотревших лук у прилавка объёмного азера, повернулись одновременно на сигнал турка.
‒ Давай, берём десять мешков. Скидка 20%, правильно поняли?
‒ Для вас дорогих нечего не жалко, я вот этими руками лук растил, поливал ‒ всё, чтобы вам понравилось кушать сладкий отборный продукт.
‒ Не перекуп! Лично твой? ‒ недоумевая, спросили подошедшие парни, заглядывая в глаза продавцу.
‒ Какой перекуп? Вон руки, смотри, мозоль на мозоли, вон дети, смотри, стоят, с ними всё делаем от начала до конца, всё с нашего семейного поля!
‒ На деньги, давай грузи лук на телегу и за нами! Сдачи не нужно, ‒протянул деньги один из парней Онуру.
Как только Джавдет с братом увезли тележку с товаром, турок, взяв деньги, начал ими водить по мешкам, шепча под нос скороговорку-заклинание на успех в продаже. Егор с Алексеем, с удовольствием посмотрев на разыгранную сценку, удалились в сторону мрачного уличного кафе взять чая к переданному им пайку. На двореярко светило солнце, хотелось крепко поесть, забраться в кабины родных МАЗов, поспать пару часов.
Внезапно у стоявших рядом азербайджанских машин произошла ругань, закончившаяся короткой дракой водителя с нанимателем. Кричали так громко, что обращали на себя внимание заезжающих на территорию оптовых покупателей, вскоре с рынка на двор начали выскакивать азербайджанцы. Крики усиливались, в конце концов, машины с азербайджанскими номерами были выдворены прочь, они, обижено посигналив и источая чёрный смрад, покинули территорию. Выскочившая толпа ещё некоторое время, побурлив, растворилась в стенах огромного здания.
Русские, взяв чай из кафе, всё это время поглощали бутерброды, расположившись на переднем бампере своего МАЗа, жадно смотрели спектакль, не понимая ни одного слова. К ним из толпы подошёл Назим.
‒ Кушай. Дальше будем только вечером кушать. Сегодня в гостиницу поедем.
‒ Что, классная гостиница? Ванна, телевизор? ‒ Егор, почёсывая грязное тело, предвкушал вечернюю помывку.
‒ Ну да, внизу столовая и магазин, и рядом много магазинов, почта.
‒ Вам повезло, уже по-человечески отдохнули.
‒ Нет, охранник с Петухово достал, полночи пришлось ждать в коридоре. Онур ему заказал девку, так он всех выгнал из номера, ничего хорошего, ‒ Назим забросил под нижнюю губу насвай и продолжил. ‒ Сегодня на день ему снова заказали, может ночью поспим. Видели, водители взбунтовались? Отказались уезжать, денег им мало заплатили. И толку… Только хуже. Хозяин им кричит, мол, забирайте 60% от обещанного, торговли нет, ждать нечего, заплачу со следующей ходки. Они драться полезли, теперь он вообще им ничего не должен, а так бы спокойно подождали и, скорей всего, получили бы денег, работу бы получили точно.
– Да уж, пойдём пройдёмся по местным магазинам, еды купим, ‒ зевая и мотая головой, пытаясь сбить дремоту, предложил Лёха, взяв под руку, и Егора повёл его к выходу с огороженной территории.
Выйдя на оживлённую улицу, Орлов, посмотрев по сторонам, заговорил о наболевшем:
‒ Я считал, у меня выходит, что нам корячится убыток тысяч в пятьдесят. Если так и будет, то мне не выкупить свою машину, и я буду голодать по приезду.
‒ Голодать? У тебя же жена, биг босс на продуктах! Ты же сам об этом говорил, или уже расстались?
‒ Нет, но мне нужно вернуть мою ласточку, ты же не претендуешь на эти деньги, если что?
‒ Я бы хотел поделить положенную сумму согласно вложениям, так, вроде, более справедливо.
‒ Конечно, справедливо! Пойдём затаримся, пока рано говорить о том, чего нет, ‒ Лёха, хитро улыбнувшись, вошёл в продуктовый магазин.
День скучно тянулся, на дворе темнело. Вялая торговля: за день продали всего около тонны, такие ударные темпы продаж могли оставить коммерсантов в Тюмени до мая месяца, а значит лишить всех перспектив сработать без убытка. Отгоняя грустные мысли, русские и турки вышли из здания в темноту вечера и направились к оживленной улице, чтобы остановить такси. Сев в машину, все молчали, рассматривая город через стёкла. Озабоченные, угрюмые лица говорили о непосильной работе мозга. Наконец, Онур произнёс:
