Она рассмеялась, но звук резко сорвался, заскакал по частотам и рассыпался в колких синкопах. Её интерфейс звукогенерации дал сбой. В глазах мелькнула красная строка: «Критический уровень. Система охлаждения — 5,2 %»
Когда мы бежали из сектора, я не успел собрать ее корпус… Я с болью взглянул на нее: медные жилы торчали из разорванной кожи и обвивали шею, как змеиный ужимок, в груди зияла колотая рана, обнажающая сотни микросхем, а моя мешковатая одежда сплавилась с её корпусом. Но на лице сияла улыбка. Её. Настоящая.
— Ты все равно улыбаешься, умирая во второй раз, снова и снова теряя всё…
— Говоришь как поэт из подпольного сообщества, — её голос скакал по частотам. Она резко дёрнула за кабель, торчащий из-под ключицы, и звук стал мягче: — Мне нужно новое ядро к завтрашнему рассвету. Или это тело… — она ткнула пальцем в грудь, где под кожей мерцала трещина, — станет моим гробом.
— У меня есть план, — я соврал, целуя её в холодный висок. Там, под искусственной кожей, жужжали остатки наноботов, медленно заделывающие пробоины. Но я смог достать их слишком мало, они плохо справлялись. — Слушай, нам надо…
Но она отстранилась, встав во весь рост. Её тень перечеркнула неоновую вывеску «Рай за 24 часа в кредит!». В глазах вспыхнули жёлтые предупреждения.
— Хватит, Тимур. Они все равно уничтожат меня. Я готова к смерти.
Солнце заливало всё вокруг ярким желтым светом. Ветер трепетал ее короткие светлые волосы, разрисовывая лицо лентами голубых вспышек.
Вдруг мне пришло сообщение.
Мое сердце радостно забилось. Мгновение назад я был готов умереть. А теперь всё снова будет хорошо. Мы починим Лукрецию. Эйнар мне поможет. С ним мы точно всё сделаем быстро и качественно. Лукреция будет жить!
— Быстрее в машину. Эйнар достал ядро!
Я светился от счастья, но Лукреция близко подошла ко мне и осторожно спросила, понизив голос:
— Ты же знаешь, что нельзя поставить уже использованное. Он достал новое?
— Наверное! Или перепрошил старое. Или…
— Сколько он просит? — перебила меня она.
— Пять тысяч.
— Нет!
— На кону наши жизни.
Она молча легла на заднее сиденье и накрылась плотным одеялом. Я надел респиратор и затёр грязью номер машины, затем сел за руль и, молясь, погнал на другой конец города, в старый квартал, где еще были дома с подвалами.
За окном мелькали утренние пейзажи огромного мегаполиса: через плотный смог пробивались тусклые солнечные лучи, на улицах копошились разнокастомные люди, машины, роботы, андроиды. Город кипел. Он вообще никогда не успокаивался, никогда не отдыхал.
Я уверенно вел машину по треку, стараясь аккуратно обгонять поток и избегая крупные магистрали. Лукреция неподвижно лежала сзади. Я даже не включал радио.
Машина вгрызлась в узкие улицы седьмого сектора, обходя трещины в асфальте. Лукреция молчала, завернутая в одеяло, но я чувствовал ее взгляд — как лезвие, упертое мне в спину. Она не одобряла это всё, но страх побеждал.
Наконец, я свернул к нужному дому и остановился. На стене алела неоновая надпись: «Рай — это место для каждого. В кредит».
Я заглушил двигатель, и тишину разорвал скрежет ржавых ворот.
— Ты уверен, что тут безопасно? — спросила Лукреция, впервые за дорогу. Ее голос дрожал.
— Нет, — ответил я честно. — Делай всё, что он скажет. Это надежный человек. Он нам поможет.
В дверях показался Эйнар, закутанный в серый плащ. Его лицо скривилось в улыбке.
— Ну что, романтик? Привез кредиты?
— В долг. Умоляю тебя! Я всё отработаю.
— Такое не отработаешь, — бросил Эйнар.
Лукреция начала активно изучать среду, и ее лицо и руки засветились едва различимыми розовато-желтыми огоньками.
Эйнар скинул капюшон и начал ходить вокруг Лукреции, внимательно осматривая её:
— Знаешь, я поизучал записи про твою машину, поднял секретные архивы корпорации, установил владельцев. Такие синтетики делались как подружки: отлично грели постель. И не только, — он лизнул губы, и я понял: он всё знает.
— Ядро, — прошипел я. Лукреция молчала, но её пальцы впились мне в плечо.
— Помни, что ты спасаешь бытовую технику, — Эйнар фыркнул. — Пусть идёт в подвал. Сейчас заменим ядро. Подожди в машине.
— Я не пойду без Тимура, — резко ответила Лукреция и еще крепче сжала руку. Импульс тока, но уже слабого и едва жалящего, уколол меня.
— Какая вредная, — цокнул Эйнар, но тут же добавил: — Ладно, веди её сам.
Я никогда не был в его подвале, поэтому не ожидал, что здесь будет настолько красиво: яркое освещение, стены и пол выложены белыми керамическими плитами, везде шкафы для хранения деталей и несколько металлических столов. Как же чисто!
Лукреция нервничала. Она замерла, увидев операционный стол.
— Тимур, меня переселяли на таком же… — прошептала она мне на ухо.
— Не бойся, я с тобой.
Эйнар улыбнулся и торопливо проговорил:
— Ложись сюда, быстрее.