Он серьезно упрекнул мессера Асканио и кардинала Сансеверино за то, что они уступили мадонну Джулию, мадонну Адриану и Джироламу Фарнезе Его Святейшеству, ибо, если и вправду эти дамы «свет очей» папы, то с их помощью можно было заставить его сделать все что угодно, так как он ни за что не согласился бы потерять их. Захватившие их французы получили в качестве выкупа жалкие три тысячи дукатов, тогда как папа с радостью выложил бы пятьдесят тысяч и больше, лишь бы забрать их обратно. До герцога [Сфорца] дошли из Рима подробности <…> Когда дамы приехали. Его Святейшество вышел их встретить. На нем был черный камзол, окаймленный золотой парчой, красивый испанский пояс с пристегнутыми к нему по испанской моде мечом и кинжалом. Сапоги тоже испанские, на голове бархатная биретта[20]. Герцог спросил у меня, смеясь, что я обо всем этом думаю. Я сказал, что был бы я миланским герцогом, как он, так попытался бы вместе с французским королем под предлогом установления мира устроить Его Святейшеству ловушку и с помощью красивых слов, которые он и сам привык расточать, взял бы в плен и его, и кардиналов. Сделать это совсем нетрудно.
Лукреция тем временем оставалась в Пезаро. Жизнь там была приятная — дворец на главной площади и красивая вилла на горе Сан Бартоло рядом с городом. Общество в Пезаро, хотя и не такое космополитичное, как в Риме, но далеко не скучное и не провинциальное. Самое главное — безопасность: французская армия, двигаясь на юг, не встречала на своем пути сопротивления. Они торопились дойти до Рима и взять Неаполь. Отец ее в Риме находился в изоляции. Поддерживал его только Чезаре. Хуан до сих пор жил в Испании, Жофре и Санча — в Неаполе. Орсини предал Александра: сдал замок Браччано французскому королю, и неаполитанской армии пришлось отступить на юг для защиты королевства. 31 декабря Карл VIII во главе войска вошел в Рим через врата дель Пополо. Александр тайным ходом вышел из Ватикана в замок Святого Ангела. Он прихватил с собой личные документы (включая письма, процитированные в этой главе), которые раскрыли много тайн о его семейных делах. Борджиа оказались в безвыходном положении.
А когда Его Светлость спросил, верно ли утверждение папы о неспособности его [Джованни Сфорца] осуществлять супружеские обязанности и о том, что брак его с Лукрецией является по сути фиктивным, он категорически возразил. Напротив, с женой он имел частые сношения. Однако папа отобрал у него Лукрецию, чтобы самому ею воспользоваться…
