Имеются сведения о комнатах и саде, принадлежавших ранее Элеоноре, а позднее — Альфонсо. Джованни Сабадино дельи Ариенти, болонский писатель и ученый, который подарил Эрколе прекрасную рукопись, описывающую свадьбу Альфонсо и Лукреции, оставил очаровательное описание этого сада. У Лукреции там было несколько купален и банных помещений, отделанных мрамором: мраморные скамейки и мраморные ступени, ведущие в бассейн, чашу бассейна для большего комфорта устилали льняной тканью. Купание, как и наведение красоты, было светским занятием. Лукреция вместе с придворными дамами проводила долгие часы либо в воде, либо за разговорами в теплой комнате (обогревалось помещение печью). Кроме воды из подземных городских источников, ей доставляли бочонки с целебной грязью и водой из Абано и Сан Бартоломео, что возле Падуи. В самом саду, окруженном живой изгородью, росли фруктовые деревья и кустарник. Центральный павильон венчала позолоченная статуя Геркулеса. Свинцовая крыша здания покоилась на шестнадцати белоснежных мраморных колоннах, а пол был сделан из цветного мрамора. Из пастей позолоченных львов в мраморную чашу изливалась вода. Четыре ведущие от бассейна дорожки были вымощены керамической плиткой. Ивы с обвившими их ветви розами укрывали дорожки от знойных солнечных лучей. В саду росли не только фруктовые деревья, но и высокие кипарисы, и кусты жасмина. По стенам вился вырвавшийся из зарослей розмарина виноград. В цветниках цвели лилии, фиалки, гвоздика и белая бирючина, а огородник ухаживал за зеленью и овощами. В пруду разводили рыбу. Летом выставляли на белую мраморную лоджию столы, украшали их цветами, там и обедали. В ту зиму Лукреция занимала комнаты, которые оформили специально для нее. Находились они в башне Торре Маркезана, а одна из комнат Альфонсо помещалась в башне Сан Паоло. Лукреция чувствовала себя в своих покоях как дома. Стены украшали медальоны с гербами папы, Чезаре и короля Франции, а лазурный потолок — гербы Альфонсо и Лукреции.
Мария Беллончи, биограф Лукреции, полагает, что даже в такой роскошной обстановке ее героиня тосковала и была недовольна из-за того, что многих из ее окружения вынудили уехать. Факт этот вызывает сомнение, ибо в те времена такова была традиция: местные слуги и придворные заменяли сопровождение невесты. Самые необходимые слуги Лукреции и, что еще важнее, придворные дамы, остались при ней, включая Анджелу Борджиа, любимую Никколу, обожаемую ею негритянку Катеринеллу, Елизавету Сиенскую и некоторых других, приехавших с ней из Рима. Судя по записям расходов на одежду, оставались они с ней и в 1507 году, хотя Дзамботти насчитывает не менее двенадцати женщин — дам и служанок, — оставшихся в Ферраре. Из мужской половины ее римских слуг при ней было не менее двадцати человек. Можно выделить таких важных людей, как ее секретарь, мессер Христофор; капеллан, епископ Орты; Винченцо Джордано, занимавшийся ее гардеробом; Санчо, стюард, распорядитель застолья; такие работники, как кладовщик, главный конюх, портной и повар. Среди мужчин, которых послал ей в услужение Эрколе, были два придворных, Якопо Бендедео, бывший при ней сенешалем, а также повара, врачи, счетовод, швейцары и прочие. В служанки ей отрядили шесть феррарских женщин, а также двенадцать девушек —
Проспери, который, конечно же, изначально настроен был не в пользу Лукреции, постепенно начал испытывать к ней симпатию. Он, например, отрицал, что она устроила скандал из-за того, что у нее отняли прислугу. Так он Изабелле и написал: «Насколько я понимаю. Ее Светлость высказывается [относительно этого] в высшей степени сдержанно. Ни разу не выказала она недовольства и даже сказала, что рада тому, что некоторые ее люди остались, а что касается остальных, то ничего она так не желает, как угодить герцогу и своему мужу. Все ее поведение говорит о доброте и благоразумии. Возможно, благодаря таким манерам многие ее люди остались при ней». Женственная и умная Лукреция прекрасно понимала, как добиться своей цели: она использовала природное очарование и в конфронтацию не вступала.
