Лукреция Борджиа полностью

Лукреция, чью замкнутость и склонность к уединению отметили послы, сопровождавшие ее в Феррару, часто по разным причинам не выходила из своих апартаментов в Кастелло. Она знала, что за ней наблюдают, шпионят и сравнивают с представительницами рода Эсте, не столько с Изабеллой, сколько с ее предшественницей, герцогиней Элеонорой. Некрасивая, но умная Элеонора отлично управлялась с делами и пользовалась большим авторитетом: все восхищались ее способностями и благочестием. Даже после смерти была она идеалом, к которому следовало стремиться Лукреции. Привыкнув к интригам и уловкам при дворе Борджиа в Риме, где за каждым ее шагом наблюдали шпионы, Лукреция знала, что действовать ей нужно крайне осторожно и никому не доверять. Вот и здесь на нее многие смотрели с подозрением и враждебностью: слишком хорошо была им известна репутация Борджиа. Бернардино ди Проспери докладывал Изабелле, что Лукреции нанесли визит жена венецианского представителя и некоторые другие аристократки, впрочем, «их было немного». Мадонна Леонора, графиня Мирандола, пришла к ней в дом, однако Лукреция ее не приняла. По слухам, графиня вернулась крайне возмущенной. Впервые Проспери разговаривал с Лукрецией 18 февраля. Она оказалась столь милой и разумной, что превзошла все ранее услышанные им благоприятные отзывы. По свидетельству мадонны Теодоры, важной придворной дамы, Лукреция «в высшей степени добра и очень терпима к тем, кто ее обслуживает». «И думаю, — добавляет Проспери, — что когда она получше разберется в здешней обстановке, то почувствует себя у нас, как дома».

Для Лукреции это было трудное время. Ее прислугу Эрколе распустил и заменил феррарцами по своему выбору. Как ни старался Проспери ради Изабеллы выяснить, что же происходит, ничего у него не получалось. Он думал, что они ожидают указаний от Александра VI, но тем временем многие уехали, а другие готовились к отъезду. В комнату с балконом к Лукреции приходило несколько благородных дам, но очень мало мужчин, — докладывал Проспери Изабелле. Неделю спустя он сообщил, что уехали Иеронима Борджиа, красавица Катерина с двумя певицами и большая часть испанских слуг. Адриана де Мила, Анджела Борджиа и неаполитанки, сестры с матерью, остались с Лукрецией.

Трудности, испытываемые Лукрецией, компенсировались безоблачностью ее взаимоотношений с Альфонсо и Эрколе. Альфонсо взял ее с собой в находившееся неподалеку от замка огромное охотничье угодье с озером. Специально обученных соколов и pardi (леопардов, возможно, гепардов) натравливали на зайцев, а на волка охотились гончие. Охота прошла успешно. По возвращении Эрколе сам вышел к воротам и сопроводил Лукрецию к замку. На следующий день он вместе с невесткой отправился в повозке на встречу с монахинями любимого им монастыря Корпус Домини, а на другой день, опять же вместе, они присутствовали на мессе в Сан Видо. «Знаменательная вещь — явное расположение и уважение, которое он ей оказывает», — прокомментировал эти события Проспери. Еще важнее то, что Альфонсо каждую ночь наведывался к жене, а также старался угодить ей и порадовать. «Вчера он украсил Zardino del bagno [купальню]. Там она и трапезничает, и моет волосы, а [его фаворит] Бароне, тот, что неразлучен с Его Светлостью и ест с ним за одним столом, провожал ее к замку».