Каллум в ужасе шарахнулся в сторону – но заговорил Сорен.
– Но отец, он же принц, мы не можем… – Однако Вирен бросил на сына такой грозный взгляд, что тот мигом подчинился и самолично повторил приказ своему отряду: – Взять его.
Гвардейцы повиновались, схватив мальчика за руки. Вирен ударил посохом в пол и вопросил, глядя ему в глаза:
– А теперь говори. Где драконье яйцо?!
Похоже, он утратил свою невозмутимость, и Каллум подумал – это верный признак, что король всё-таки не знает о яйце. Он гордо выпрямился, скрывая страх перед верховным магом, и, глядя ему в глаза, приказал тоном, достойным настоящего принца:
– Немедленно отпустите меня. Иначе я позову короля! Я закричу во весь голос, и он услышит.
– Попробуй, – усмехнулся Вирен.
К такому повороту вещей он подготовился. Он предчувствовал, что нынешней ночью во дворце кому-нибудь непременно захочется кричать в неподходящий момент, и захватил с собой ровно то, что нужно на этот случай. Из кожаного мешочка на поясе лорд-маг стремительно выхватил когтистую сушёную лапку вроде кошачьей, сжал её в кулаке и выговорил слова заклятия, от которого его собственные глаза сделались лиловыми. Коготь начал превращаться в вонючий зелёный туман.
Глаза Каллума расширились от ужаса.
– На по… – попытался было крикнуть он, но удалось выговорить только первые звуки, потому что зелёный туман теперь превратился в настоящий призрачный коготь, который скользнул Каллуму в открытый рот, подцепил там голос и вырвал его из тела. Каллум в страхе увидел собственный голос на конце крюка – тот напоминал шарик золотистого света. Туманная лапка, таща голос на конце когтя, вернулась Вирену в ладонь и снова стала сушёной.
Каллум продолжал кричать – но из его горла не исходило ни единого звука. Он жадно втягивал воздух, до боли в лёгких, и лицо его выражало чистый ужас.
Лицо Вирена снова стало непроницаемым.
– Маленький жалкий наглец, – сказал он ледяным голосом. – Тебя избаловали, давая тебе всё, что ни попросишь, и ты сделался испорченным, слабым и никчёмным мальчишкой. Нынче ночью твой мир навсегда изменится, и ни ты, ни кто другой не сможет этому помешать! – Он сильнее сжал кулак, любуясь сокрушительным эффектом своего простого магического трюка.
В этот миг с лестницы принёсся порыв ветра – сильного и удивительно горячего. Ветер один за другим гасил факелы и светильники вдоль по коридору, погружая королевскую башню в полную темноту.
Сорен содрогнулся.
– Они идут! – возгласил он. – Гвардия! Защищаем двери!
В следующий миг в воздухе что-то свистнуло, и Сорен успел оттолкнуть Каллума в сторону, даже не думая, на чистом инстинкте, закрывая его собой. Полсекунды спустя из наплечника его доспеха уже торчала длинная стрела. Каллум смотрел на Сорена широко распахнутыми глазами. Тот только отмахнулся.
– Пустяки, приёмный принц. Это моя работа.
С этими словами он занял свой оборонительный пост у дверей, не тратя ни мгновения на то, чтобы вырвать или обломить стрелу.
Тем временем в гвардейцев полетели новые стрелы – казалось, они сыплются со всех сторон. Почти неразличимые взгляду тени убийц спрыгивали с подоконников, отталкивались в прыжках от стен. И так-то было темно, и Сорен с его гвардейцами не так уж много мог сделать, чтобы их остановить. Непонятно было даже, сколько их всего – ассасины метались во тьме, как призраки, со скоростью и лёгкостью ветра. Тяжёлые доспехи гвардейцев мигом показались солдатам лишним бременем, затруднявшим и замедлявшим движение. Стражи делали что могли, нанося и блокируя удары вслепую, не в силах разобрать, достигают ли они хоть какой-то цели.
Каллум попробовал кричать – но его голос всё ещё находился в плену странного заклятия Вирена. Однако в общей неразберихе кто-то из гвардейцев ударил Вирена по руке, тот невольно разжал кулак – и магическая лапка выпала на пол. Голос Каллума золотым шариком сорвался с когтя и снова нырнул ему в рот.
– Король Харроу! – что есть силы заорал мальчик, едва почувствовав возвращение голоса, и метнулся к дверям королевской опочивальни. Но туда было совершенно невозможно пробиться – у дверей кипела схватка. Каллум видел, как теневые фигуры одного за другим убивают солдат, чьи тела падали друг на друга – тела верных воинов, отдавших жизни за короля.
За отца Каллума.
– ПАААПАААА! – прижавшись к стене, закричал принц впервые в своей жизни.
Ответа не было. Единственными звуками оставались вопли раненых и звон оружия.
И тут слуха Каллума коснулся далёкий отчаянный крик.
– Ка-а-алллум! Ка-а-аллум! Где ты-ы-ы? – звал Эзран во весь свой детский голосок.
Каллум бросил взгляд в окно, около которого он оказался в ходе боя, и увидел на замковом дворе Эзрана. Мальчик выбрался из укрытия и оглядывался, ища его. Но как Каллум может покинуть башню, когда король в такой опасности?
На миг зажмурившись, он попробовал мысленно спросить короля Харроу, что ему теперь делать. Отец, чего бы ты сейчас от меня хотел? Ответ оказался предельно простым.
