Он смотрел пристально, только на нее, словно и не было никого вокруг, а потом прикрыл глаза, — Я так давно ни с кем не общался… вот так просто… Тебе ведь тоже хочется общения?
— Но не с убийцей, — холодно сказала Ари, он лишь устало и молча посмотрел ей в глаза. — У тебя нет выхода.
— А если есть, — едва прошептал и почувствовал, как девушка напряглась, а потом зло сказала.
— Забудь об этом. И не смей даже думать.
— Ты в этом уверена?
— Да.
— Значит, я должен свыкнуться с мыслью, что скоро умру?! И принять это?
— Ну ты же хочешь быть свободным.
Ответом ей было молчание.
— Ты меня списываешь со счетов? — усмехнулся он.
— Ты борешься за жизнь. Это значит, что ты имеешь надежду, — тихо произнесла она.
— Призрачную, — вдруг ответил он, — и даже от нее ты заставляешь меня отказаться.
— Ты так говоришь словно в моих руках твое существование…
— Жизнь…
— Не мне решать…
— Почему нет? — он посмотрел на чистое голубое небо, там была свобода. — В отношении меня ты видишь только черно-белое и для тебя не существует полутонов.
— Даже не белое.
— Ты назвала меня убийцей.
— А разве это не так?
— Ты заставляешь меня сказать то, что тебе не понравится услышать.
— Что? Скажи мне.
— Ты уверена, что хочешь знать? — его голос обволакивал, заставлял волей-неволей проникаться симпатией, доверять без особого на то повода. Он сделал паузу. Помолчал, наблюдая за ней. Ари приняла полурасслабленную позу и вздернула бровь.
— Слушаю, — предложила ему высказаться.
Он мгновенно среагировал на ее легкое изменение, заметно подался вперед и чуть напрягся, когда в руке Сэтана появилось синее пламя. Его кровь застыла, будто лед образовался в теле и костях.
— Да. Скажи, — она положила ладонь на локоть Сэтана в успокаивающем жесте. — Я пропущу твои злые слова мимо ушей, — насмешливо сказала Ари. — Ведь у меня золотое сердце.
Император слегка улыбнулся.
— Мне жаль. Я не хотел говорить тебе, но… ты убийца моей расы. И ты для меня такое же Зло. Ты дракон, выдыхающий ядовитый пар рассеивая моих сородичей, ты массово уничтожила всю мою расу, и я вправе расценивать тебя как зло и угрозу.
Ари вздрогнула. Ей придется жить с этим осознанием до конца жизни. С огромным трудом ей удалось сдержаться, чтобы эмоции не отразились на лице, не вылезли наружу рваными жестами. Внутри бушевали возмущение и ярость. Унижение затопило ее, пережевывая ее гордость с громким хрустом, прежде чем выплюнуть обглоданные кости.
— Видишь, — сказал он, — ты и я, не такие уж мы разные, не так ли? Мы оба желаем одного и того же — жить. Твоя магия видения и сплетения душ… разве ты не видишь мою душу? А Энергообменник — способность забирать и отдавать энергию, любую: жизненную, световую и энергетическую. Забирать, — прошептал он, пристально смотря в глаза девушки.
— Не дави на меня, — процедила Ари. — Ты думаешь я не понимаю, чего ты добиваешься? Хочешь привить мне чувство вины? Это ты убийца, а я защищаю свой мир. И не забывай, я Человек и умею контролировать себя.
Он опустил глаза, — Хорошо, если тебе от этого легче оправдать себя пусть будет так. Я — Зло. Тогда как Зло, я не могу позволить себе роскоши быть побежденным, а ты как олицетворение Добра — можешь.
— Неверно мыслишь и рассуждаешь, — усмехнулась Ари. — Я могу твое высказывание расценить как угрозу моей жизни.
— Это всего лишь игра словами. Но ты уже посчитала, что виновна в уничтожении моей расы. Через камень я ощущаю тоже твои эмоции, но к сожалению, не могу читать мысли как ты.
— Считаешь, что я буду винить себя и жить с этим? Нет. Почему камень признал меня?
— Распознал в тебе магию.
— Какую?
— Ты способна забирать энергию, твоя магия близка с нашей.
— Но я не ты… я не забираю ее в целях уничтожения. И никогда не забирала.
— Помнишь… две стороны одной монеты… все зависит, в какой ситуации ты окажешься и по какому пути пойдешь. — он испытывающие глядел в ее глаза. Как будто каким-то образом уловив ее мысли о ней, он сказал: — Ты жаждешь меня убить, потому что я озвучил правду и истину внутри тебя.
Ари почувствовала себя хуже некуда.
— Ты мягкосердечная и видящая души, — тихо сказал Гарркаа'нака'аши и спокойно посмотрел на девушку, и снова этот его взгляд не обвиняющий, но… с жалостью?! Он что ее жалеет? Чего он добивается? Он как маньяк, паук, психологически нашел свою жертву и она, как бабочка трепыхается, боясь попасть в его паутину.
— Ты все делаешь для того, чтобы я к тебе расположилась, почувствовала симпатию… не так ли?
— А разве я плохо справляюсь, — улыбнулся он уголком губ и его глаза блеснули. Теперь он был воплощением опасности. Арина видела это так же ясно, как весь его драгоценный арсенал насилия и смерти, который его окружал.
