Я пропустила сквозь пальцы его волосы. Провела носом по виску, вдыхая его запах. Самка внутри довольно потянулась. Он теперь наш. На него никто больше не посмотрит. Никто не станет претендовать на него. На нём наша метка. Отлично.
Но этой ушлой заразе так же не терпелось встретиться и с волком. Ей всё чудилось, что он нас тоже любит. Глупая. Какая же глупая.
Звериные инстинкты часто шли вразрез с человеческим разумом у оборотней. Кто-то слушал первое. Кто-то второе. Я очень старалась находить золотую середину. Но получалось далеко не всегда. И уже давно пыталась сохранить в тайне от своей второй сущности то, что хранила в самом дальнем углу подсознания… Я надеялась изобрести препарат, который сможет разорвать даже настоящую истинную связь, а не вызванную моими экспериментами. И испытать я её планировала на волке. Жаль, что в этот раз не успею ничего подготовить…
Осторожно выползла из-под большого и сильного тела, укладывая его удобнее и укрывая сверху одеялом. Сбросила волку смс с просьбой прислать время и место встречи, а сама отправилась давать распоряжения Элике. Нира всё же придётся перевести в камеру, пока он спит. Потому что если придёт в себя, когда я ещё не вернусь – то первым делом отправится искать. И не известно, что хуже: что найдёт или что нет. Так же будет для него гораздо безопаснее.
А для своей безопасности я предприняла максимум возможных мер. Волк будет уверен, что я перед ним беззащитна. Но даже обиженный на меня Нир снова спасёт меня… Если только я не ошиблась, и он мой настоящий. В противном случае… Ну не будем о грустном. И для него, и для меня.
Сегодня мы либо оба выживем, или погибнем. Оба.
Вот рано радовался, называется.
Когда Рина кинулась на ту девушку, имени которой я не запоминал и даже лицо её в моей памяти оставалось мутным – просто не рассматривал её особо – казалось, что счастливее меня нет никого. Сразу понял, что она меня приревновала. Что захотела, чтобы меня не трогала другая. И размечтался, конечно. Что может рассмотрела во мне что-то эдакое. Почувствовала.
Но успел её перехватить, пока она ту девушку случайно не покалечила. Рина у меня… немного импульсивная. Но мне даже это в ней нравится. Ведь мало кто видел её эту сторону. Для всех она – ледяная статуя, принимающая взвешенные решения. А из-за меня вот накинулась на кошку.
Я чуял в её подруге кошку, да. Знал, что она из нашего прайда. Точнее из прайда, который когда-то был моим. Теперь я не был уверен, что я – всё ещё его часть. Может, если Рина когда-нибудь меня вытащит, я спрошу у главы прайда или того парня, который ходит тут тоже как самый главный, и с которым так часто общается Рина. Я бы тоже на него вот так кинулся – но он не смотрел на неё как на женщину. И от него пахло другой. И ещё их детёнышем. Так что я наделся, что мне не придётся его убивать.
Зато всегда очень хотелось убить тех, с кем Рина спала. Тут я её понимал. Хотя даже не заметил, была ли та девушка, к которой меня вот так приревновали, симпатичной. Я вообще кроме Рины никого не видел. Только её.
Поэтому, когда осознал, что мы остались наедине, а её ярость трансформируется в возбуждение, конечно, постарался сделать ей приятное. Хоть и не дал ей оседлать меня в том самом смысле слова. Просто она явно была не в себе. А потом бы вернулась и начала нервничать, что зря это сделала. Мне такое не надо. Мне надо, чтобы Рина занималась со мной сексом, потому что правда этого хочет, а не потому что её ослепили звериные инстинкты. Правда, последние нужно было усмирить – чтобы не мучить её. И я очень старался сделать ей хорошо.
Как она целовала меня! Как впивалась в мои плечи когтями! Как стонала и двигалась навстречу моей руке, ласкающей её
Хотя я уже вот тут подумал, что следующий раз стоит сделать это ртом. Я никогда такое не пробовал, но уверен, что там нет ничего сложного. Когда-то в юности даже был свидетелем таких игрищ. Ирбисы не обращали внимания на такую ерунду как интимность. И не стеснялись естественных вещей. Вообще наверное такими были все оборотни. Но я редко видел других. Однако не мог угадать, кем была Рина. Это немного сбивало с толку.
Но всё чаще мне казалось, что чую в ней кошечку. Хотя может это просто кажется, правда.
Сейчас же для меня всё было просто – нельзя пользоваться её состоянием. Нужно дать ей то, что она хочет и позволить успокоиться. О том, что она, наверное, снова разозлится и опять прикажет запереть меня в камере после всего, старался не думать. Что на неё злиться за это? Ну такая вот она. Другой мне всё равно не надо.
