Насколько могла, я подвинулась к нему, подставляя горло. Ну давай же… Но вместо метки почувствовала касание его языка. Он зализывал мои раны… Ну конечно. Разве придёт ему в голову кусать меня в таком состоянии? Он даже когтищами своими ни раз меня не поцарапал, даже в порыве страсти.
И тут полузверь замер надо мной, принюхиваясь снова. А следом вскинул на меня растерянный взгляд. Дьявол… Волк тоже меня облизал…
Невольно я сжалась перед ним, ожидая злости. Одновременно из глаз покатились слёзы. Я не хотела, чтобы всё было так! Я не хотела многого, что произошло со мной! Тем более – не желала причинять ему боли! Но причиняла… Каждый раз.
Милый, славный Нир около десяти лет провёл в лаборатории и не успел ничего: ни выучиться, ни нагуляться с друзьями, ни повстречаться с девушкой… И почему-то ему понравилась я. Я!
Иногда мне казалось, что я завязла в грязи по самые уши. Что мне из неё не выбраться. Я совершала ужасные поступки, работала в лаборатории чёрных волков и меняла мужчин так скоро, как это требовалось, чтобы не привязываться самой и не привязывать к себе. Среди оборотней вообще не было понятия «много» половых партнёров. Если половозрелый оборотень или оборотница не вели сексуальную жизнь – вот это было странно, ведь значило, что что-то не так со звериными инстинктами. И всё же.
По сравнению с ним я была грязной. И каждый раз сталкиваясь с его чистотой и добротой, ощущала себя ещё хуже, чем я есть. Закрыла глаза, не желая больше видеть вот это его выражение лица. Не верящее, что я могла с ним так поступить. Лучше бы смотрел со снисхождением…
Захотелось завыть. От отчаяния.
Но вдруг ощутила его крепкие объятия. Нир прижал меня к себе и принялся вновь зализывать мои раны, гладить, целовать, баюкать меня в своих руках, будто я была несмышлёным ребёнком. И внутри снова становилось тепло. И снова мне переставало казаться, что я ужасная. Теперь я была просто запутавшейся, совершающей ошибки, на которые каждый имеет право. И мне больше не было страшно. Потому что он меня никому и ничему плохому не отдаст…
Приходила в себя урывками. Совсем рядом пахло мясом. Горячим и вкусным. Даже рот заполнился слюной, а в животе заурчало. Есть хотелось ужасно. Казалось, что встреться на пути медведь – то стал бы моим ужином. Или обедом. Или что там сейчас. Я съела бы его целиком. Если бы была в своём обычном состоянии. Но всё, что смогла сейчас – лишь повернуть голову в сторону этого невероятного аромата.
Тело прострелило болью, и я застонала. Вот где я? И что со мной? Почему я жива, если не чувствую метки? Да. Метки точно нет. Но это не удивительно. Ниру не сказала её поставить, а сам он такого бы не сделал… И какие же тяжёлые веки! Не поднять.
Тут же моё тело приняло почти вертикальное положение. Меня посадили. То есть посадил. Нир. Его запах я не спутала бы ни с чем. Он был рядом. Поэтому сразу расслабилась. Если он рядом, то где бы я ни была, никакой опасности нет. Потому что он спокоен. И осторожен со мной. Как всегда. А из этого можно сделать вывод, что правда не держит на меня обиды за то, что усыпила его и встречалась с волком, а также за то, что меня принёс голый охранник… Да мой перечень прегрешений перед ним растёт с каждым днём всё больше… А он продолжает меня любить.
Удивительно.
Я глубоко вдохнула, убеждаясь, что рядом нет никого чужого и пахнет каменной кладкой. Значит, мы в карцере. Отлично. Отпустила себя, позволяя впитывать эти его тёплые, согревающие, ласковые эмоции как губка. Как же хорошо, а.
И приятно.
Тело переставало болеть. Теперь только ныло. Но это не критично. Развороченное когтями место у шеи ныло особенно сильно. Но тоже терпимо. Главное – я жива даже без метки Нира.
И сразу в голову пришла мысль, что можно тогда с этим повременить… Мысленно сама себе за это дала оплеуху. Повременить. Я делаю с ним, что хочу: кусаю, вырубаю, запираю, а потом ползу из последних сил за помощью. Не первый раз. А как разрешить поставить метку – так это мы откладываем. Нет уж. Если кому и следует доверять в этом мире, то это Ниру. И как только я буду способна, сразу же скажу ему, что на всё согласна.
Чуть приоткрыла глаза. Видела мутно. Ещё и звёздочки кружили вокруг от слабости. Но всё равно разглядела, как Нир, расположив меня на своих коленях, подвигает поближе поднос с едой.
О да… Подвинь ещё ближе, – взмолилась мысленно. И он послушался. А затем, осторожно придерживая, поднёс к моим губам небольшой, но сочный кусочек, оторванный его когтями. Я послушно открыла рот, потому что сил поднимать свою руку не было. Мясной кусочек оказался на моём языке.
Блаженство.
Медленно я прожевала и ещё не успела проглотить, как перед носом оказался второй такой же. Вкусно. Очень. Ничего вкуснее вообще никогда не пробовала… Интересно, сколько я тут провалялась, что так голодна? Или просто оборот и нервы так повлияли на аппетит?
Подумаю об этом позже. Нужно все силы бросить на то, чтобы жевать эту вкуснятину.
