Нир кормил меня в том темпе, в котором я могла бы есть. Он не злился, что делаю это медленно и ему приходится по минуте ждать, пока открою рот снова. Также он утирал уголок моего рта тыльной стороной ладони. Поправлял мои волосы, чтобы не мешались. И был настолько терпеливым, что мне снова хотелось плакать.
Ну почему он такой хороший? Как можно быть таким после всего пережитого? Я вот стала чудовищем. А он не стал. И меня вытаскивает из кокона, показывая, что могу доверять, могу рассчитывать на поддержку.
Вот кто бы мне сказал, что когда-то буду находиться при смерти, а ухаживать за мной и спасать станет подопытный полузверь в карцере, рассмеялась бы. Поверить в такое, пока не прожила, было невозможно.
В следующий раз перед моими губами появилась чашка с бульоном. Я жадно начала пить. Но Нир не дал пить много. Отобрал чашку, несмотря на моё несогласное мычание. Только держал-то её он. Поэтому и решал, что буду есть дальше, тоже он.
Правда, через пару минут оказалось, что это он чередовать собрался, следя, чтобы мясо я запивала бульоном. Ну в принципе я была не против. А уж когда после окончания приёма пищи он поднёс к моим губам и травяной отвар Элики, восстанавливающий силы, я готова была расцеловать их обоих. Но больше, конечно же, его. Моего самого расчудесного в мире полузверя.
Сытая и расслабленная я чуть прикрыла глаза, укладывая голову на его плечо. Нир сориентировался быстро, тут же отодвинул поднос дальше к двери, а сам улёгся, пристраивая меня себе под бок и обнимая.
– Позо…ви… ме…ня… – прошептала, уже почти отключаясь. – Я… соглас…на…быть… Ри…ной… и… кем…угод…но…
И услышала, как приподнялись уголки его губ. Не знаю, как, но услышала, потому что уже ничего не видела.
– Ри-на, – послушно повторил он и погладил меня по спине сначала, а потом начал тихонько массировать кожу головы. Никогда бы не подумала, что когтями можно сделать так приятно – едва касаясь он водил ими, и от места касания разбегались мурашки, расслабляя ещё больше.
Под щекой вздымалась его тёплая грудь. Его размеренное дыхание баюкало. Его внутренняя уверенность передавалась и мне, защищая от сомнений и страхов. Я всё смогу. Я выберусь, теперь уж точно. С ним.
Волчица внутри вздохнула. С грустью и облегчением. Пусть он её не знал, но до момента, пока на мне не появится его метка, она оставалась внутри. И ей нравилось быть внутри меня, когда он рядом. Но мысли о том, как поступил наш первый истинный, её печалили. И если бы не она, я бы и не вспомнила о волке. Надо же предупредить Эрдана и остальных! Надо…
Нир почувствовал моё напряжение и поцеловал в лоб, принимаясь снова баюкать. Ну что он со мной как с маленькой?! Мне надо… Голова закружилась.
Стоп. Я же отправила Эрдану сообщение с отложенным стартом. Если сейчас хотя бы уже следующий день, то оно наверняка дошло. Я думала, что оно пригодится на случай, если я не вернусь, чтобы ирбисы нашли предателя. А если бы вернулась и рассказала сама, то отменила бы отправку. Но я не отменяла. Значит, он уже всё знает. Расскажет главе прайда, и они выяснят. И будут готовы к нападению в случае чего. Да, можно расслабиться. Что я и сделала, уплывая в сон.
А следующий раз проснулась всё в той же позе – рядом с Ниром. Только боли уже не было совсем. И чувствовала я себя пусть не хорошо, но уже не ужасно. Даже смогла сама приподняться, чтобы заглянуть Ниру в лицо.
И более милой картины я не видела, даже когда Эннир был маленьким и засыпал с любимой игрушкой. Этот большой, сильный мужчина крепко и сладко спал, хоть и выглядел уставшим (наверное, до этого не отводил от меня взгляда и переживал очень). Он аккуратно прижимал меня к себе за талию. Его голова тоже была повёрнута в мою сторону и чуть вниз. Когда я лежала, он касался подбородком моих волос.
А сейчас умилительно хмурился.
Такой нежности не испытывала ни к кому и никогда. Я любила прежде свою семью. Потом всю свою любовь отдавала Энниру. Но ни к одному мужчине не чувствовала и десятой доли того, что сейчас.
Нежно провела ладонью по его могучей груди, к шее, затем уложила её ему на щёку и погладила. А потом потянулась к его губам.
Нир распахнул глаза и замер. Только его губы ответили на поцелуй. Такой же осторожный, как и весь он с тех пор, как я явилась к нему в карцер. Собрав силы, я перекинула через него ногу и улеглась сверху. Он только помог мне принять это положение, придерживая. Но не сжимал, не делал резких движений… И этот неторопливый, какой-то ласковый поцелуй…
В эту минуту мне казалось, что у меня нет никого ближе него. Он один стал всем моим миром. Всю жизнь я пыталась охватить сознанием всю громаду вокруг, понять глубинные смыслы и решить важные вопросы, и вот сейчас ничего не существовало кроме тёплого, дарящего спокойствие и гармонию внутри мужчины.
