Глаза Вильегаса вспыхнули огнем алчности:
- Да ведь ему цены нет!
- По сравнению с теми сокровищами, которые ждут нас там, это безделка. Теперь вы понимаете, отчего я так спешу вернуться туда вместе с подкреплением, которое должен привести Лимпиас? Не желаете ли и вы сопутствовать мне?
Испанец заметно помрачнел.
- Ах, дон Филипп, вам ведь и невдомек, сколько событий произошло за время вашего отсутствия!
- А что же случилось? Не тяните, прошу вас!
- Вас считали убитым, и вот уже три года, как вам назначен преемник.
- Что?
- Первого января 1545 года,- то есть пятнадцать месяцев назад, в Коро прибыл коронный судья, облеченный всеми полномочиями, чтобы исполнять должность губернатора и капитан-генерала.
- Но коль скоро я цел и невредим, полагаю, что...
- Совершенно напрасно вы так полагаете. Напротив, вам придется столкнуться с изрядными трудностями. Вашу власть, ваше право будут оспаривать. Новый губернатор начал с того, что опустошил Коро...
- Как?
- Вам ведь известно, что тамошняя земля родит плохо и оттого город рос медленно...
- Продолжайте!
- Вот губернатор и решил основать возле Токуйо - там самые плодородные почвы в стране - новый город. Ну, и следом за ним туда перебралось все население Коро, кроме шести десятков самых твердолобых. В Токуйо вы отыщете всех своих старых друзей,- докончил он с воодушевлением.- Каково?
- Не знаю, что вам сказать,- рассеянно ответил Филипп.- Кроме Эльдорадо, мне ни до чего нет дела.
Тон Вильегаса стал важен и суров:
- Скорей всего, из-за этого и возникнут у вас разногласия с нынешним губернатором. Он утверждает, что главное богатство страны - это земля и скотина, и потому не позволил Лимпиасу отправиться с подкреплением к вам навстречу. Он не верит в Эльдорадо и будет чинить вам всяческие препоны...
- Но это же сущий вздор! - раздраженно воскликнул Филипп.- Скажите же по крайней мере, как зовут человека, который при живом губернаторе дерзнул взять бразды правления?
Лицо Вильегаса озарилось широкой улыбкой.
- Это наш общий друг, человек, наделенный замечательными и многообразными дарованиями, редкостный знаток Венесуэлы...
- Как его зовут?
- Хуан Карвахаль.
- Что? - вскричал Филипп.- Не тот ли это Карвахаль, что был в Коро магистратским писцом, а потом сделался коронным судьей в Санто-Доминго?
- Тот самый, тот самый! Он с нетерпением поджидает вас в Токуйо, чтобы поскорей предать забвению то маленькое недоразумение, которое вышло у вас с ним в Санто-Доминго. Он просил передать вам, что отныне и впредь не будет у вас более надежного и преданного друга, чем он, и умоляет вас забыть былую рознь.
- Что ж, превосходно,- равнодушно сказал Филипп.- Я на него не в обиде уже потому хотя бы, что сам был виновником нашей размолвки.
- Безмерно счастлив слышать это,- сказал Вильегас.- Время не ждет. Давайте отправимся тотчас же. Зачем заставлять ждать губернатора и его супругу Каталину де Миранда?
- Каталину де Миранда?!
- Да, так зовут эту женщину - прекраснейшую из всех, что встречались мне на веку. Она родом не то из Андалусии, не то из Севильи, миниатюрна и изящна, точно ящерка, а уж если ей придет охота плясать, заткнет за пояс любую танцовщицу.
- Карвахаль обвенчался с нею?
- Не думаю, что он освятил свой союз таинством, но относится он к ней как к законнейшей супруге и требует, чтобы ей воздавали почести, полагающиеся особе такого ранга. Не прошло еще месяца с того дня, когда он приказал высечь одного наглеца, который вздумал передразнивать ее походку. Так чего же мы ждем, дон Филипп? - заторопился он.- Двинемся в путь?
Благодушное выражение вмиг исчезло с лица Гуттена, и он ответил властно и резко:
- Я дождусь вестей от своих.
Вильегас же явно начал терять если не учтивость, то терпение:
- Но губернатор может разгневаться на такую задержку, и будет совершенно прав. Он сочтет это непочтительностью...
- Прошу вас не забывать, сударь,- поднимаясь, отрезал Филипп,- что пока еще я губернатор. Я не тронусь с места, пока не узнаю о судьбе моих людей.
Вильегас в замешательстве закусил губу.
- Вот что я придумал, дон Филипп: пошлите к Кинкосесу гонца с приказом идти в Эль-Токуйо.
Филипп задумался: за эти двенадцать лет он пережил столько измен, что приучился быть осторожным.
"Вильегас пляшет под дудку Карвахаля. Он утверждает, что судья позабыл нанесенное ему оскорбление,- это ложь, измысленная им самим или внушенная ему Карвахалем. Тот пронесет свою ненависть ко мне до гробовой доски. С ним Каталина. Она своих чувств сдерживать не будет. Столкновение неизбежно. В Эль-Токуйо двадцать человек из моего отряда, и кое-кого он уже перетянул на свою сторону. Войска у Карвахаля нет: он может рассчитывать только на горожан. Я - воин, а он - писец. Посмотрим еще, чья возьмет! Как только прибудет Кинкосес с главными силами, я потягаюсь с судьей".
- Нет! Я буду ждать Кинкосеса здесь"- твердо произнес он.
- Помилуйте, дон Филипп!..
- Такова моя воля!
Глаза Вильегаса сузились. Чтобы скрыть досаду, он поднялся, отошел к костру, отрезал от туши длинный тонкий ломоть.
Когда он вернулся к Филиппу, лицо его сияло радостью.
