- Он такой же полоумный, как Спира и все остальные немцы. Дурни мы будем, если развесим уши!
Двигались медленно, каждый шаг давался с трудом. Солдаты еле брели, бросая арбалеты, аркебузы, щиты. Неожиданно появился перед ними лесок с густой листвой - тот самый, где они зимовали три года назад.
- Здесь остановимся,- велел Гуттен.- Отдохнем и подкормимся, благо дичи вокруг пропасть.
Солдаты в изнеможении опустились на землю. Лишь Гуттен и Лимпиас, скрестив взгляды, словно клинки, остались на ногах.
Только наутро, после целого дня отдыха, после того, как зажарили и съели трех антилоп, повеселели и приободрились участники экспедиции. Кто-то запел, двое засвистали в такт, еще четверо рассмеялись. Гуттен благодушно изрек:
- Вот чего нам так не хватало - хорошего места для отдыха.
Тотчас прозвучал в ответ сварливый голос Лимпиаса:
- Я, к примеру, нисколько не устал и готов хоть сейчас идти дальше.
Все взгляды обратились на него, а он, на мгновение смутившись, тоном более требовательным, чем дозволяли приличия, спросил:
- Почему вы не пустите меня с двумя десятками людей вперед?
- Что ж, прекрасно,- сейчас же ответил Гуттен, просияв при одной мысли, что Лимпиас перестанет мозолить ему глаза,- можете идти, когда захотите.
- Я чувствую в себе довольно сил, чтобы тоже идти в передовом дозоре,к удивлению Филиппа, сказал Вельзер.
Лимпиас в бешенстве повернулся к юному Варфоломею, а Гуттен подумал: "Он сумеет удержать их, если они вздумают дезертировать".
- Ладно,- после недолгого молчания сказал он вслух,- я позволяю капитану Вельзеру возглавить авангард и возлагаю на него всю ответственность.
По свирепому лицу Лимпиаса скользнула какая-то странная гримаса.
Через два часа он и Вельзер во главе маленького отряда, в составе которого были Диего де Монтес, Санчо Брисеньо, Дамиан де Барриос, Алонсо Пачеко, вышли из лагеря по направлению к Коро. Гуттен приказал им набрать в городе новое войско и поджидать экспедицию в Баркисимето.
- Вы совершили непростительную ошибку, отправив мальчика с Лимпиасом. Крепко помолитесь, чтобы небеса охранили его,- сказал Тудела.
Две недели спустя отправилось в путь и ядро отряда: каждый шаг давался с трудом, и снова поперек седел лежали больные и обессилевшие.
- Эдак мы никогда не доберемся,- с тревогой сказал Кинкосесу Филипп.Думаю, мне стоит последовать примеру Лимпиаса, а вы с остальными пойдете следом.
- Разумно,- отвечал тот, сморщившись, как от кислого.- Из-за больных мы двигаемся не проворней похоронной процессии. Впрочем, если вдуматься, мы и есть похоронная процессия.
Гуттен с десятком всадников вступил в пределы Акаригуа.
- Глядите, ваша милость: на дереве вырезан крест! - воскликнул один из солдат.
- Надо думать, где-то нас дожидается весточка,- отвечал Филипп и, пошарив в дупле, достал письмо.
"Хуан де Вильегас на протяжении четырех дней дожидался здесь Филиппа фон Гуттена, но не дождался и направился в Эль-Токуйо".
- Замечательно! - обрадовался Филипп.- Теперь мы совсем неподалеку от людей из Коро. Поспешим к ним навстречу.
- А как быть с отставшими? - спросил падре Тудела.- Если мы направим их в Эль-Токуйо, то еще больше оторвемся от них.
- Вы правы, падре,- немного подумав, согласился Филипп.- Оставайтесь здесь с пятерыми солдатами, ждите Кинкосеса и прикажите ему следовать к Баркисимето и стать там лагерем до моего возвращения. Я тем временем съезжу перемолвиться словом с Вильегасом.
Через два дня он прибыл в Баркисимето - место, славное тенистыми раскидистыми сейбами и обилием дичи. Еще издали увидел он столб густого синеватого дыма.
- Это наши! - радостно воскликнул Филипп. Любезный по обыкновению Вильегас встретил гостей радушно и тотчас пригласил отведать жаркого - туши двух оленей, вздетые на вертела, томились на медленном огне.
- Настоящее пиршество! - сказал Филипп, жуя жесткую, но ароматную оленину.
- А мы уже вас считали покойником,- загадочно улыбаясь, заметил Вильегас.
- Поторопились: как видите, я жив и здоров.
- Да, несколько дней назад тут побывал Лимпиас со своим отрядом, он-то и сообщил нам об этом.
Гуттен изменился в лице.
- Был ли с ним Варфоломей Вельзер?
- Был, был, успокойтесь. Все они находились в добром здравии и возвращались с новонабранным войском. С нашими они съехались в Эль-Токуйо.
- Слава богу! - с облегчением сказал Филипп. Расспросив Вильегаса о том, как обстоят дела в отряде Лимпиаса, он спросил:
- Вы уж слыхали, наверно, что мы добрались до Эльдорадо?
- Слыхал,- уклончиво отвечал тот.- Доходили до меня кое-какие известия. Толковали даже о том, что вам удалось проникнуть в Дом Солнца.
- Да, как это ни невероятно. Я знаю, что Лимпиас, а за ним и другие поспешили объявить меня безумцем или бесстыдным лгуном...
- Не горячитесь, дон Филипп. Если кто и привязан к вам всем сердцем, то это как раз Лимпиас. Да, у него вздорный нрав, но, в сущности, не сыскать человека добрей. Знали бы вы, как лестно отзывался он о вас!
- Что ж, хорошо, если так, хотя мне что-то в это не верится. А теперь взгляните-ка, сеньор Вильегас, на это ожерелье - это подарок Коньори, царицы амазонок.
