- Меня только что известили о том, что два часа назад в гавани бросил якорь корабль с вооруженными людьми на борту. Кто они? Зачем приплыли? Если это подкрепление, придется отправить их обратно: в Коро не хватит продовольствия.
Была уже глубокая ночь, когда возле домика, где ночевал Филипп, осадил своего взмыленного коня какой-то всадник. Филипп осторожно выглянул наружу. Перед ним, улыбаясь, стоял живой и невредимый Николаус Федерман.
- После второго выхода,- начал он свой рассказ,- вы вернулись в гавань, а меня вынесло в открытое море. Мы благополучно добрались до Канарских островов, но отправились не в Тенерифе, а в Гомеру, которой управляет мой приятель Санчо де Эррера. Во исполнение давно задуманного плана оттуда мы поплыли в Санто-Доминго: ведь именно там решаются все дела, так или иначе имеющие касательство к Индиям. Эрреру я попросил молчать о том, что мы погостили у него на острове, и он уважил мою просьбу, оставив вас в неведении. Прибыли мы в Санто-Доминго, и как ты думаешь, кого повстречали там? Родриго де Бастидаса, епископа Коро! Ему не больше тридцати лет, он пузат, как винная бочка, но смышлен на редкость: схватывает на лету. Я поведал ему обо всех моих передрягах в Америке, рассказал и про Дом Солнца и тотчас заручился его поддержкой. Дело дошло до того, что он настрочил длинное письмо императору, без околичностей уведомив его, что Спира никак не годится в губернаторы, а я с моей хваткой и опытностью просто-таки создан для этой должности. А? Каково?
Филипп, покраснев, замялся.
- По мнению епископа,- продолжал, не дожидаясь ответа, Федерман,- ты тоже должен написать государю по праву приближенного и в память его к себе благоволения.
Филипп пристально поглядел на него, пригладил по своему обыкновению бороду и после долгого молчания сурово произнес:
- Я очень люблю тебя, Клаус, и всей душой желал бы доставить тебе этот высокий пост. Но и пальцем не пошевелю для этого.
- Почему же, позвольте осведомиться? - спросил Федерман, и плутовская веселость его вмиг сменилась ледяной холодностью.
- По простой причине. Недостойно порядочного человека строить козни против своего начальника, особенно если тот удостаивал его своей доверенностью.
На следующее утро Гуттен нос к носу столкнулся возле церкви с Федерманом и Лимпиасом. Оба держались за бока от смеха.
- Слыхали новость, дон Филипп? - закричал Лимпиас.- Каналья Карвахаль, чуть только прознав о прибытии нашего друга, поспешил убраться в Санто-Доминго на том самом корабле, что вчера вошел в гавань.
- Он говорил обо мне так, будто я питаюсь исключительно человечиной,еле вымолвил задыхающийся от хохота Федерман,- а экспедиция наша, по его словам, проклята, как и всякое предприятие, затеянное немцами. Как тебе это понравится? Да, кстати! Отчего же ты ничего не рассказал мне о том бедолаге, которого Спира спалил живьем перед выходом в море?
- Я никогда не говорю дурно о своих друзьях,- мягко, но непреклонно ответствовал на это Филипп.
Спира вплотную занялся подготовкой экспедиции. Федерман принес ему карту, хоть и сам сомневался в ее достоверности.
- Двигаться надлежит на юго-запад, покуда путь нам не пересечет горная цепь, тянущаяся с севера на юг. Но с запада к ней не пройти, вот правильный путь.- И он провел линию от Коро вниз.
- За этими горами,- сказал Лимпиас,- лежит цветущее плоскогорье Баркисимето, а за ним - льяносы, истинный рай для лошадей. Вся беда в том, что на этой дороге они переломают себе все кости.
- Неужели? - встрепенулся Лопе де Монтальво, которого Спира назначил командовать конницей.- Вот странность: человек пройти может, а конь - нет?
- Кавалерия и главные силы,- не удостаивая его ответом, сказал Федерман,- пройдут берегом моря, а потом вдоль реки Яракуй выйдут к Долине Красоток, названной так потому, что тамошние индеанки самые хорошенькие и покладистые.
- Этот человек, даром что немец, так похотлив, что даст сто очков вперед и Веласко, и Себальосу,- пробормотал Перес де ла Муэла.
- Через перевал отправим нам навстречу, к верховьям реки Кохедес, пехоту, которая в Баркисимето к этому времени отъестся.
Спира, внимательно слушавший его и время от времени жмуривший свой поврежденный глаз, вдруг скривил губы и ядовито осведомился:
- Все это прекрасно, сударь мой, мне только хотелось бы знать, почему вы все время говорите "мы, нам, нас"?
Федерман побагровел.
- Разве я не пойду с вами? - спросил он.
- Ни в коем случае. Вы останетесь в Коро, будете замещать меня на время моего отсутствия и поддерживать в этом крае должный мир и порядок.
Федерман поник головой, блуждающим взором оглядел присутствующих.
- Разумеется, к вам, сеньор Лимпиас, это не относится,- продолжал Спира.- Ваш опыт и превосходное знание индейских наречий сослужат нам добрую службу.
- Я не расстанусь с доном Николасом,- резко ответил тот.- Если вы оставляете его в Коро, значит, остаюсь и я.
Казалось, что Федерман после взрыва яростного негодования почел за лучшее смириться, несмотря на продолжающиеся унижения и придирки Спиры.
