— А теперь иди, — сказала она. — Я надеюсь увидеть тебя в Небраске через десять лет.
— Ты увидишь меня, — сказал Гас.
Он снова посмотрел на нее. Он никогда не видел ее взгляда, более прекрасного, чем сейчас. Он никогда не любил ее сильнее. Не в состоянии управлять своими чувствами, он вскочил на коня, взмахнул рукой и поскакал прочь. Он оглянулся еще раз, но больше не махнул.
Клара стояла и вытирала щеки. Она не могла сдержать слез. Она знала, что ее отец и мать скоро проснутся, но не испытывала желания встретиться с ними именно сейчас. Она медленно пошла вокруг магазина на улицу перед ним. Мимо как раз проезжали шестеро отбывающих рейнджеров. Колл и Гас, оба молчаливые, ехали впереди. Клара отступил в тень. Она не хотела, чтобы ее увидели, и они ее не увидели.
Вдоль улицы, также укрывшись в тени зданий, за уходящими рейнджерами наблюдали две женщины: Мэгги Тилтон и Перл Коулмэн.
У Мэгги, как и у Клары, на щеках блестели слезы, а Перл Коулмэн была полностью потрясена от горя. Прежде чем рейнджеры немного отъехали от города, она начала громко рыдать.
Мэгги и Клара услышали громкое рыдание Перл и знали его причину. Мэгги знала Перл с давних времен, когда последняя была замужем за барменом по имени Дэн Лири, жертвой шальной пули, которая убила его наповал однажды ночью, когда он вышел наружу, чтобы освободить переполненную плевательницу. Какие-то ковбои стреляли из револьверов возле борделя, и одна из пуль, очевидно, упала с неба и наповал убила Дэна Лири.
Клара тоже знала Перл — она была частым покупателем в магазине. Она направилась к ней, чтобы попытаться успокоить ее, и была почти на месте, когда из переулка появилась Мэгги, шедшая с той же целью.
— О, привет, — сказала Клара. — Я думаю, Перл очень грустно от того, что Билл уехал снова так скоро.
— Я тоже так думаю, — ответила Мэгги.
Она начала останавливаться, чтобы дать возможность Кларе самой успокоить Перл, но Клара сделала ей жест, приглашающий пойти вместе.
— Вы не уходите, — сказала Клара. — Эта задача достаточно велика для нас обеих.
Мэгги, всегда помнившая о своем положении, мельком взглянула на улицу, но увидела только одного человека, старого фермера, который мочился около маленького фургона.
Когда они подошли к Перл, она была так расстроена, что не могла говорить. Она была крупной женщиной, одетой в старую синюю ночную рубашку. Ее спина дрожала от рыданий, и ее обширная грудь вздымалась.
— Он ушел, и не вернется, — сказала Перл. — Он ушел, а у этого ребенка, которого я ношу, никогда не будет отца, я знаю это!
— Успокойтесь, Перл, это не так, — сказала Мэгги. — Эта поездка — всего лишь короткое путешествие. Они все вернутся.
Она произнесла эти слова, но в ее мыслях тоже были опасения за своего собственного ребенка, чей отец также может не вернуться.
Клара обняла Перл Коулмэн, но ничего не сказала. Люди всегда уходят, в основном мужчины. Холодный ветер обжигал ее мокрые щеки.
Скоро она сама уедет с Бобом Алленом, ее избранным мужем, чтобы начать большое брачное приключение. Она была взволнована этой мыслью. Она надеялась на счастье. Скоро она будет жить вдалеке от своих родителей, и Гас Маккрей не будет приезжать, весь пропыленный, каждые несколько недель, чтобы поцеловать ее. Часть ее жизни закончилась. А здесь стояла Мэгги, плачущая по Коллу, и Перл Коулмэн, стенающая из-за отъезда ее Билла.
На мгновение Клара задалась вопросом, какая жизнь счастливей — с мужчинами или без них.
Перл, которая немного успокоилась, ходила взад и вперед, глядя вниз на дорогу, по которой уехали рейнджеры. Ее лицо формой напоминало луну, и теперь смотрелось как луна, на которую лил дождь.
— Мой ребенок — мальчик, я знаю это, — сказала она. — Он будет нуждаться в папе.
Еще через несколько минут взошло солнце, и женщины расстались. Перл, почувствовав некоторое облегчение, вернулась домой. На улице сейчас находились два или три фургона. Мэгги Тилтон осторожно пошла домой через переулок, и Клара Форсайт, которая скоро станет Кларой Аллен, медленно подошла к магазину родителей, думая о том, что, возможно, прежде чем наступит лето, в ней тоже будет расти ребенок.
Книга II
1
В течение трех дней Бизоний Горб и его воины ехали на юг огромной массой, распевая песни днем и танцуя по ночам вокруг лагерных костров. Они были взволнованы тем, что идут на войну за своим лидером. Шаман по имени Червь ночью произносил заклинания, заклинания, которые должны принести разрушения и смерть техасцам. Они в изобилии били дичь и во время отдыха ели оленей и антилоп. Ночью, когда сиял полумесяц, воины говорили об убийстве, набеге, поджогах, захвате пленных, краже лошадей. Они все еще находились далеко к северу от границы поселений и крепостей. Они были владыками земли и ехали по ней, уверенные в своей силе. Молодые воины, некоторые из которых никогда не бывали в бою, от волнения не спали по ночам. Они знали, что их слава находится в их руках.
