– Ну, это было аж в семидесятые, – сказал я. – Теперь-то все иначе.
– А вообще, вы всегда можете вернуться в Марбелью, – доброжелательно посоветовала Стефанопулис.
– Или отправиться в Манчестер, – добавил я.
– Или в Блэкпул.
– Да, будете устраивать стрип-шоу на Фестивале света[59].
– Есть еще один тип, – сказал вдруг Смит. – Еще один чертов волшебник, откуда только взялся. Не было, не было, а тут вдруг взял и появился.
– Когда именно? – спросил я.
– Летом, – ответил Смит, – через пару недель после пожара в Ковент-Гардене.
– Вы его видели?
– Не видел, – покачал головой Смит, – и никто не видел.
– Тогда как же вы узнали, что он появился? – удивилась Стефанопулис.
– Вы, современные копы, думаете, что все на свете можете разнюхать, – усмехнулся Смит, – но я вам вот что скажу: Сохо – моя вотчина и моя территория. А я, как тигр, всегда чувствую на своей территории чужих. Черт возьми, да я тут же узнаю, стоит кому-то открыть здесь китайскую забегаловку. И злодея такого пошиба не почуять никак не мог.
Он глянул на нас с презрительной жалостью:
– Копы старой закалки тоже почуяли бы, даже такой придурок, как Джонсон, просек бы, что что-то не так.
– И принялся бы искать, с кого бы теперь стрясти взятку? – предположила Стефанопулис.
– Чего ж еще от вас ждать? – пожал плечами Смит.
– И почему вы не смылись? – спросил я.
– Теперь я не лезу куда не надо, – ответил Смит. – У меня нынче совсем другие клиенты, я честно зарабатываю себе на жизнь. Так чего мне бояться? И потом, я ведь вложил в свой бизнес все, что имел.
– Так что изменилось? – не понял я.
– Думаю, дело в вас, – сказал Смит. – После нашей первой встречи, не успели вы уйти, как заявился он и уселся в то же самое кресло.
– Кто явился? – переспросила Стефанопулис.
– В том-то и загвоздка, – покачал головой Смит, – не знаю. Я помню голос, помню, что он сказал, а вот лица не помню.
– Как это не помните лица?
– А вы всегда помните, куда дели долбаные ключи? – огрызнулся Смит. – Вот и со мной так было: помню, что он приходил и сидел напротив меня, но как выглядел – не помню, хоть убейте.
– А откуда вы тогда знаете, что это был именно волшебник? – не унималась Стефанопулис.
– У вас что, с ушами проблемы? Думаете, я с ума сошел? Коровье бешенство подцепил? Я лица не могу вспомнить – это, по-вашему, нормально?
Стефанопулис глянула на меня, но я в ответ только пожал плечами. С точки зрения магической службы за то, что я сейчас делал, мне должны были бы доплачивать. И еще в животе внезапно похолодело от предчувствия, что два наших дела начинают потихоньку сливаться в одно.
– И чего хотел мистер Незапоминаемый? – поинтересовался я.
– Спрашивал про ту же девочку, что и вы, – ответил Смит.
– Про Пегги?
Смит кивнул:
– Он спросил, что я знаю о ней, что знаю о вас и присутствовал ли я на дебюте Ларри Жаворонка. Так и сказал, «на дебюте».
Стефанопулис явно напряглась. Она хотела знать, кто такая Пегги, но второе железное правило ведения допроса гласит, что следователи должны держаться единым фронтом. То есть нельзя задавать друг другу вопросы в присутствии подозреваемого. По факту это бы нарушило и первый пункт, «никогда не разглашать никакой информации», но мы в полиции любим четкие и понятные правила.
– Вы точно уверены, что это какой-то другой волшебник? – спросила Стефанопулис.
– Ну, он был молодой и выглядел эдаким щеголем – вот и все, что я могу сказать.
– А где находился клуб прежнего колдуна? – спросил я.
– Поверьте, вам лучше не знать, – прошептал Смит.
– А я хочу знать, Смитти, – сказал я. – Непременно хочу, вот ведь какая штука.
ЕСЛИ по срокам нет аврала, то никто обычно не мчится на место обыска и не выносит дверь с ноги. Собственно говоря, это не так уж просто – я, например, в прошлый раз сломал палец на ноге. В коммерческие помещения попасть гораздо труднее, чем в жилые дома. Поэтому мы сперва уточнили, свободна ли группа захвата, а потом вызвали ее на вторую половину дня. Затем запросили ордер на обыск согласно параграфу восьмому «Закона о предоставлении доказательств при расследовании преступлений», используя в заявке тщательно подобранные цитаты из показаний Александера Смита. Я говорю «мы», хотя работа с отделом по расследованию убийств как раз тем и хороша, что у Стефанопулис есть толпа подручных. Их она и загрузила бумажной работой, сами же мы направились в «Барлингтон Армз» хлебнуть чего-нибудь крепкого, ибо заслужили.
В унылые старые времена в баре для копов пол покрывал линолеум, стены были обшиты деревянными панелями, потемневшими от табачного дыма, а медную отделку можно было смело считать антиквариатом, поскольку ее никто никогда не менял. Но времена изменились, и теперь здесь в зале на втором этаже можно заказать хрустящего картофеля и вполне съедобных жареных колбасок в луковом соусе. Они очень хороши с сидром «Скрампи Джек» – то, что надо после тяжелого утреннего допроса.
Стефанопулис взяла картофельный суп, салат с рукколой и порцию односолодового виски. В углу я заметил систему караоке и спросил, часто ли ею пользуются.
