– Это вы еще на соревнованиях не бывали, – хмыкнула Стефанопулис. – Отдел по борьбе с проституцией против отдела искусства и антиквариата. Прошлый раз они вошли в такой раж, что даже подрались, и теперь песню I will survive тут петь запрещено. Ну, валяйте, рассказывайте про ваше дело.
И я выложил ей все о погибших джазменах и о своих поисках существа – или существ, – которое ими питается.
– Джазовые вампиры, – протянула Стефанопулис.
– Зря я все-таки придумал это название.
– Как думаете, для чего они нашему магу?
– Без понятия, – покачал я головой. – Может, хочет изучить, а может, подчинить себе. Трудно сказать, мы слишком мало знаем.
В этот момент один из ее подручных, констебль с довольно кислым лицом, принес подписанный ордер на обыск. Она дождалась, когда он уйдет, и спросила, как будем действовать на месте.
Если вы не готовы просто постучать в дверь и вежливо спросить разрешения войти, то вариантов исполнения ордера на обыск остается всего два. Первый традиционный: взломать дверь, ворваться в помещение с воплями «Полиция!» и «Ни с места!» и пинать всех, кто не лег лицом в пол по первому вашему приказу. У второго способа официального определения нет. Его суть вот в чем: группе в штатском нужно тихо подобраться ко входу, выломать дверь и бесцеремонно ввалиться внутрь, словно ватага наглых коммивояжеров. Я предложил второй вариант, помня, что мы не знаем, с чем придется там столкнуться.
– И держите несколько человек в резерве, – добавил я, – на всякий случай.
– Легко вам говорить, – буркнула Стефанопулис, – сверхурочные-то мы платить будем. Кто пойдет первым? – спросила она, допив скотч.
– Я.
– Исключено.
В итоге мы договорились войти туда вместе.
В пятидесятых и шестидесятых недвижимость в Сохо была очень дешевая. В самом деле, кто же захочет жить в грязном задымленном центре? Средний класс рвался на зеленые окраины, а рабочий расселяли в новые кварталы в трущобах Эссекса и Хартфордшира. Их потом прозвали «Новыми городками», потому что слово «бантустан»[60] тогда еще не придумали. Особняки эпохи Регентства, составлявшие основу старого жилого фонда, перепланировали, разделив на квартиры и маленькие магазинчики, а в подвальных этажах устроили клубы и бары. Как только цены на недвижимость стали расти, застройщики раскупили участки, пострадавшие от бомбежек, сровняли с землей брошенные дома и возвели на их месте бесформенные бетонные глыбы, благодаря которым семидесятые и признаны временем ярчайшего взлета современной британской архитектуры. Но, назло поборникам футуризма, сокрушить Сохо было не так-то просто. Долевое владение, старое доброе английское упрямство и откровенное взяточничество сообща мешали бурной деятельности застройщиков до той поры, пока их нездоровое стремление превратить исторические центры британских городов в общественные туалеты на открытом воздухе не утихло само собой. Однако застройщики народ пронырливый, и один из их хитрых приемов – бросить купленное здание, чтобы оно само со временем обветшало и годилось только под снос.
Примерно такая постройка ждала нас на Брюер-стрит, зажатая между минимаркетом «Фуд Сити» и секс-шопом. По сравнению с ними она выглядела совсем заброшенной. Грязные окна, потемневшие стены, облупившаяся краска на входной двери. Кстати, оформляя ордер на обыск, подручный Стефанопулис заглянул в реестр недвижимости и обнаружил довольно обычный мухлеж с долевой собственностью. Мы не могли ждать, пока с этим разберутся, поэтому оформили ордер на все здание целиком.
Мы часок посидели в серебристом «Опеле Астра» без маркировки, наблюдая за входной дверью. Так, на всякий случай. Никто не входил и не выходил, и, проверив готовность всех участников, Стефанопулис скомандовала начинать.
Мы вышли из машин и осторожно, крадучись, преодолели оставшиеся до входа сто ярдов. Там один парень из группы захвата, взяв сорокафунтовый стенобитный таран, одним отточенным движением вынес дверь. Другой вошел первым, держа перед собой прямоугольный щит из пуленепробиваемого пластика. Третий приготовил дробовик, на случай если в помещении есть собака. Обычно мы такое не афишируем, это настраивает общество против полиции.
За ними вошли и мы со Стефанопулис – действительно первыми, если не считать группу захвата. Под куртками у нас были бронежилеты, на поясах – телескопические дубинки. За дверью обнаружился коридор без окон. В конце его с левой стороны была запертая дверь, а с правой – лестница вниз. Я без особой надежды щелкнул выключателем, и коридор осветился тусклым светом лампочки в сорок ватт, свисавшей с потолка без всякого плафона. На стенах были ветхие обои с красно-золотыми завитками, отклеивающиеся у самого потолка.
Стефанопулис, хлопнув по плечу кого-то из ребят, указала ему на закрытую дверь. Снова удар тараном, еще один выход парней со щитом и ружьем, и наверх по лестнице отправилась смешанная группа из отдела убийств и подразделения тактической поддержки, в общей сложности человек шесть. Их делом было проверить верхние этажи здания. Мы же со Стефанопулис двинулись вниз.
