– Извини. Напрасно я это сказала.
– Нет, ты права. Я совершил ошибку, когда касался ее вещей.
– Но благодаря этому ты догадался…
– Да. Это тоже. И тем не менее я действительно допустил ошибку. Если бы я держал руки от них подальше, все могло бы уже раскрыться, и нам не пришлось бы идти сюда ночью.
– Эх, ее бы слушать в стереокачестве, – сказал Ковбой, приложив ладонь к забинтованному уху.
– Она ничего так, да?
Девушка с банджо стояла возле длинной очереди перед «Ураганом», постукивая ногой в такт песне «Берега Рок-Айленда». В своей новой одежде она больше не походила на бродяжку. Джереми нравилось ее платье. Достаточно короткое, оно обнажало стройные ноги, а банджо она прижимала так, что ткань плотно обтягивала грудь.
И все равно не Таня, подумал Джереми.
Как мог такой парень, как Нейт, променять Таню на такую? В этом не было никакого смысла.
Может, потому, что была в ней… какая-то невинность и вместе с тем – загадка.
Невинность. Ага, конечно. Джереми вспомнил, как она огрызнулась на него в среду ночью. Она та еще сучка. Еще крутую из себя строит. Да уж, невинна, как шлюха.
Я должен рассказать о ней Тане!
Ну на хрена этот Ковбой свалился как снег на голову, а теперь ходит за мной хвостом?
У Джереми возникло странное ощущение, будто время уже на исходе и если он упустит момент и не поговорит с Таней прямо сейчас, все его шансы будут упущены навсегда.
Банджо смолкло. Ковбой, люди в очереди на аттракцион и просто слушатели зааплодировали.
– Ох и полазил бы я у нее под трусиками.
Встань в очередь за Нейтом, подумал Джереми, а сам сказал:
– Да уж, я бы тоже не прочь прыгнуть с ней в койку.
Девушка снова взяла банджо, сыграла первые аккорды и запела:
Джереми почувствовал, как на его плечо опустилась рука:
– Повиси тут, корешок. Мне нужно сбегать отлить. Я скоро вернусь.
– Хорошо, увидимся.
Ковбой развернулся и стал пробираться через толпу. Немного выждав, Джереми поспешил в другую сторону.
Наконец-то!
Добравшись до телефона-автомата у главного входа, он подумал, что Ковбой наверняка уже закончил свои дела в сортире.
Хотя он все равно не знает, где меня искать. Вряд ли он вообще заметил, что я куда-то отошел.
Весь дрожа, Джереми раскрыл толстый телефонный справочник, пристегнутый к автомату, и полистал его. Эшленд. Только три номера с этой фамилией. И два из них были номерами Рональда Эшленда, доктора. Джереми вспомнил, как Светлячок говорила ему, что отец Тани работает мануальным терапевтом. Один из номеров был от его офиса на улице Грув, на другом значились данные его дома на Эвион.
Отыскав домашний номер, Джереми снял трубку, кинул в автомат четвертак и набрал нужную комбинацию цифр.
Из-за музыки, гомона толпы и грохота аттракционов гудки в трубке были еле слышны, поэтому Джереми как можно сильнее прижал ее к правому уху, а левое заткнул пальцем.
Это помогло.
Гудки стали четче.
Боже, подумал он, я действительно звоню Тане. Сердце заколотилось сильнее, и головная боль снова напомнила о себе. Пластиковая телефонная трубка тут же стала влажной и скользкой от пота.
Может быть, Тани нет дома.
Он почти надеялся на это.
Что я делаю?
Кровные возлюбленные. Верность. Ты должен показать себя. Ты же хочешь ее, не так ли?
Да!
– Алло? – ответил женский голос.
– Привет. Это Таня?
– Минуточку, я позову ее к телефону.
Наверное, это ее мачеха. Пошла звать ее. Она дома!
Джереми окинул взглядом толпу. Так, Ковбоя пока не видать.
Ну же, Таня. Бери трубку!
– Она скоро подойдет, – раздался голос ее мачехи.
– Мам, я уже взяла, – послышался голос Тани, и Джереми услышал, как трубку параллельного телефона кладут на рычаг.
– Привет, – сказал он. Сердце стучало, как ненормальное. Боль пульсировала в голове. – Это Джереми. Герцог.
– О, как твои дела? Слыхал уже, что мы снова встречаемся сегодня ночью?
– Да. Ковбой мне сказал.
– Ты ведь придешь, да?
– Конечно! На самом деле я звоню, чтобы кое-что тебе сказать. Кое-что о Нейте.
– Ублюдок вонючий.
– Да не то слово. Дело в том, что сегодня утром я видел его. Он был в мотеле. С девушкой.
Таня ничего не ответила.
– Мне очень жаль, – сказал Джереми, некоторое время послушав тишину. – Просто я решил, что должен сказать тебе об этом.
Таня что-то пробормотала.
– Что? Я не расслышал.
– Кто она?
– Я не знаю ее имени. Это та девка, что играет на банджо на променаде. Ты, наверно, видела ее. Такая тощенькая, с короткой светлой стрижкой, как у парня. Лет где-то восемнадцати – двадцати. Она выступает за деньги, которые прохожие бросают ей в чехол от банджо. Кстати, выступает прямо сейчас. Возле «Урагана».
– Да, я видела ее.
