— Нельзя, Лев Иванович. Скажу вам более: даже у нас в Великореченске — под патронажем одного из высокопоставленных церковных деятелей… существуют, так сказать, «православные скинхеды»… ну, сами-то себя они называют «воинами архангела Михаила»…
— Так это вы, Павел Савельевич, их! — взвился, будто «жареным петухом» клюнутый в соответствующее место, астролог. — Имели ввиду, говоря нам о Тёмных Силах?!
— В какой-то степени — да. Но, Лев Иванович — в незначительной степени. Всё много сложнее. Знаете… как бы это вам объяснить понятнее… вы, извините, верующий?
— То есть, Павел Савельевич, вы имеете ввиду — православный?
— Не обязательно, Лев Иванович… Хотя, по моему убеждению, нельзя быть истинно верующим вне рамок религиозных традиций.
— А по-моему, Павел Савельевич, можно! Извините за резкость, — считая вопрос о вероисповедании глубоко интимным, Окаёмов, как правило, раздражался, когда малознакомые собеседники спрашивали его в лоб о принадлежности к церкви, — но я думаю, что чаще — наоборот! За религиозные обряды цепляются люди верующие не глубоко! Регулярные посещения храма, посты, молитвы им заслоняют истинного Бога!
— Ещё раз, Лев Иванович, извините меня за нескромный вопрос, но, по вашей горячности, я уже понял, что вы — верующий. Другое дело — как и в какого Бога… но — ещё и ещё простите! — я ведь спросил не из праздного любопытства. Мистический опыт — вот в чём суть! Ведь, согласитесь, его имеют очень немногие, а поскольку Бог познаётся только мистически, то отсюда и важность принадлежания к Церкви. В которой, худо-бедно, но он сохраняется вот уже две тысячи лет.
— Да, Павел Савельевич, будто бы сохраняется… Только одна закавыка: как отличить действительно мистический опыт от опыта, скажем, шизофреника? Который тоже явственно слышит «запредельные» голоса? Или — опыта эпилептика перед припадком? Когда — у Достоевского, помните? — больной в течение нескольких мгновений испытывает дикое неземное блаженство?
— Ох, Лев Иванович, если по-вашему — это же можно до бесконечности обсуждать, говорить и спорить. Действительно: каких-либо чётких критериев мистического опыта не существует — только сердце. Но это — опять же — дискуссионно. А я вовсе не хочу с вами спорить. Понимаете… говоря о Тёмных Силах, я имел ввиду Зло, которое не только в человеке… и не в дьяволе — как в персонификации злого начала… нет — в самом факте существования… причём — не только живых существ, но и вселенной вообще…
— Ни фига себе — экзистенциалистские выверты! Ну, и как, Павел Савельевич, с вашим любопытным софизмом, что Бог есть одновременно и Добро и Зло, вы свяжете действия убивших Алексея мерзавцев? Хотя… уравняв Бога и Природу… Творца и Творение… и тем самым поставив Его, так сказать, «по ту сторону добра и зла»… нет, у вас интереснее: соединив в Нём Добро и Зло… в сущности — очеловечив Бога… но ведь таким образом, Павел Савельевич, никаким Тёмным Силам, кроме таящегося в каждом из нас звериного начала, вы, согласитесь, не оставляете места?
— Логически — да. Почему, Лев Иванович, я и спросил, есть ли у вас мистический опыт.
— А у вас, Павел Савельевич, у самого? Но только такой — который вы без оговорок могли бы назвать мистическим? Стало быть, не сны, не галлюцинации и — не дай Бог! — не «голоса»?
— Н-н-да… При такой постановке вопроса вы, Лев Иванович, мне мало чего оставляете. И всё-таки, положа руку на сердце, я вам отвечу — есть. Один единственный раз, но — несомненно! Увы — несомненно, как вы понимаете, лишь для меня…
— В том-то, Павел Савельевич, и проблема. Беда — если хотите. Имеющий настоящий мистический опыт не может ни с кем им поделиться. Я, разумеется, не говорю о душевнобольных или шарлатанах — которые, по их словам, и с Богом, и с ангелами, и с сатаной «на ты»…
— Почему же, Лев Иванович — может… К сожалению, только с тем — кто сам обладает таким опытом… Хотя… Знаете что, Лев Иванович, вы в Великореченске надолго?
— На неделю ещё, наверное. Где-нибудь — до следующей субботы.
— В таком случае, Лев Иванович, вам обязательно надо познакомиться с Ильёй Давидовичем. Потому как, боюсь, что внятно я ничего не сумею объяснить вам относительно Тёмных Сил. Ведь, если на рациональном уровне — вы с лёгкостью опровергните все мои аргументы… А если я обращусь к своему мистическому опыту — попросту высмеете… Скажете: перегрелся на солнце, почудилось с перепоя или вообще, что я — параноик.
— А ваш Илья Давидович, — то ли спрашивая, то ли отвечая Окаёмов попеременно переводил взгляд с собеседника на портрет и обратно. — Он, Павел Савельевич, что же? Располагает не известными ни вам ни мне аргументами? Так сказать, в пользу интертерриториального существования Тёмных Сил — вне Бога, Дьявола и Человека? То есть, Добра и Зла в «чистом» виде — вынесенных за скобки мыслимой нами Вселенной? Или…
Перехватив переведённый на него взгляд астролога, Павел Савельевич продолжил начатую Окаёмовым фразу:
