Сэт не верит ни единому моему слову, он хмурится сильнее и убирает меч, сфера окончательно тухнет. Когда он уходит, я падаю на пол, зажимаю рот руками, чтобы в коридоре никто не услышал рыданий и разражаюсь слезами. То последнее светлое и доброе, что я чувствовала к Риду раскололось на тысячи осколков. Впрочем, даже сейчас не могу поверить, что господин способен на подобный поступок. Однако явь остается явью, как ни пытайся зажмуриться. Рид Огненный подослал ко мне убийцу, напомнить, что савирийцы не играют честно. Вряд ли он мог подумать, что я буду пытаться спасти его без должного толчка при помощи Тео. Что ж, он мог и не догадываться, но подсылать подонка, который однажды уже пытался меня убить, самое низшее из того, на что, как оказалось, способен Рид. И это не считая того, что он оставил Тео в живых, позабыв о его былых деяниях. Более того! Он нанял его! Нанял! Поверить не могу.
Прорыдав добрые часа два, я заставляю себя погасить оставшиеся свечи, все еще нервно всхлипывая, и ухожу в спальню.
Не представляю, как Тео смог пробраться через охрану дворца и моих солдат, но отныне мне надлежит озаботиться о собственной безопасности тщательнее.
Укладываясь в кровать, я могу думать только о том, что привычный мир в моем понимании, окончательно рухнул. Эта ночь, которая должна была быть тихой и подарить крепкий сон и отдых телу перед предстоящим путешествием, озарилась иным действом, раз и навсегда запечатав в моей душе то, чему учила мама. Отныне, чтобы переиграть врага, я стану во сто крат хуже и кровожаднее. И в следующий раз обязательно встречу Тео необычайно жарко и трепетно, дабы о нашей встрече ему напоминали ожоги не только на руке.
Сон не принес никакого расслабления, я то и дело просыпалась, судорожно озираясь по сторонам в поисках притаившегося в тенях Тео, вскрикивала от удушающих сновидений. Дакам пришла до рассвета, но в то время я уже несколько часов была на ногах, успела самостоятельно одеться и собраться в путь. Волосы заплела в простую косу, облачилась во вчерашний наряд, решив, что новизна костюма ни к чему, поэтому отложила тот наряд, что приготовила Тирива на смену, если вдруг повозка с вещами не поспеет за нами.
Дакам выглядела ровно так же, как накануне Глиса: грустная, непривычно тихая, словно сосуд, который разом опустел. Она не сказала ни слова, увидев, что я справилась без ее помощи.
На прощание я крепко сжала ее руку и прошептала:
– Я сделаю все, чтобы вы больше не страдали из-за меня.
Девушка в ответ криво улыбнулась и поспешила уйти, ее ждал совершенно обычный, наполненный пыльной работой день.
Решив не оставаться в комнате слишком долго, посчитав, что так будет сложнее уехать, все же, наверное, я принадлежу к тому типу людей, которые привыкают к одному месту и очень страдают, когда приходится сменить его на новое, я поспешила на выход, стараясь не оглядываться.
Сэт остановил меня в дверях, где уже сгрудились дружным отрядом остальные солдаты. Их походная форма немногим отличалась от обычной, но вооружение значительно прибавилось. Вместо одного меча и спрятанного за голенище сапога кинжала, появился тяжелый двуручный меч, закрепленный ремнями через спину, на груди пристегнуты метальные ножи, в ножнах на поясе длинный кинжал, немногим уступающий по длине лезвия обычному обоюдоострому мечу. Так же на спину перекинут арбалет, для удобства чуть позже его пристегнут к седлу. На плечи небрежно накинуты теплые плащи, укороченные для поездки верхом.
– Я подумал, вам может пригодиться, – Сэт протянул мне свежие ножны и пояс, еще пахнувшие дубленой кожей, и длинный тонкий кинжал, похожий на жало.
Подарок я приняла, умолчав о том, что едва ли сумею им воспользоваться, даже если придется и от этого будет зависеть моя жизнь.
– Спасибо, – моя улыбка вышла достаточно искренней, хоть и настороженной. Неужели он действительно уверен в том, что защиты солдат не вполне достаточно? Или подарок вновь несет за собой некий намек?
Не задумываясь особо, вопросов без ответов для внутреннего бичевания хватало и без того, я закрепила ножны на поясе потуже и снова улыбнулась солдатам.
– Теперь я готова.
Мы спустились на первый этаж, затем вышли во двор, где нас нагнала взбудораженная Тирива, она укутала меня в теплый ярко-красный длинный плащ, застегнула искусную серебряную фибулу и крепко обняла меня.
– Я буду скучать, – прошептала женщина, отстраняясь. – Будьте осторожнее.
У меня не нашлось слов, чтоб выразить, как сильно скучать стану я, и как сильно то чувство стыда, которое останется со мной надолго в поездке, от увиденных отметин на руках и груди женщины. Не думаю, что она намеренно надела платье с глубоким вырезом и коротким рукавом, но зрелище потрясло меня до глубины души.
Выходя из дворца, я ощутила холодок, пробежавший по спине и сковавший движения. Вся вереница, что отправится с нами, уже готова, по сути, все ждали только меня.
