Лунатики полностью

И вот здесь, в самом начале этих ужасающих расчетов, Кеплер, не осознавая того, ввел три ошибочных величины для трех жизненно важных значений долготы Марса, но счастливо вывернулся с этим, так и не заметив собственной ошибки. Французский историк астрономии, Деламбр, впоследствии повторил все расчеты, но, к удивлению, его верные результаты очень мало отличаются от неверных результатов Кеплера. Причина этого заключается в том, что под конец главы Кеплер сделал ряд простых арифметических ошибок – ошибок в делении, за которые современный школьник обязательно получил бы двойку – но эти ошибки практически затушевали его ранние промахи. Вскоре мы сами увидим, что в наиболее важной точке процесса открытия своего Второго Закона Кеплер вновь совершил математические грехи, которые совместно аннулировались и "словно по мановению волшебной палочки" (по словам самого ученого) привели к верному результату.

В конце этой запирающей дух в груди главы Кеплеру кажется, будто бы он с триумфом достиг своей цели. В результате своих семидесяти с лишним попыток, он получил значения радиуса орбиты и для трех центральных точек, которые давали, с допустимой ошибкой менее чем 2', верные положения Марса для всех десяти оппозиций, задокументированных Тихо. Казалось, что непобедимый до сих пор Марс наконец-то побежден. Кеплер заявляет о своей победе весьма трезво:

Ты, усердный читатель, увидел теперь , что гипотеза, основанная на данной методе, не только удовлетворяет четыре позиции, на которых она сама основывалась, но и верно представляет, с точностью в две минуты, все остальные наблюдения…

После этого идут три страницы таблиц, доказывающих верность его претензий; а затем, без какого-либо перехода, следующая глава начинается такими вот словами:

И кто бы мог подумать, что такое возможно? Данная гипотеза, которая столь близко соответствует наблюдаемым оппозициям, оказалась, тем не менее, фальшивой…

В двух последующих главах Кеплер поясняет, с великой тщательностью и практически мазохистским наслаждением, как он открыл то, что гипотеза неверна, и почему ее следует отвергнуть. Чтобы доказать это в ходе последующего испытания, Кеплер отобрал две редкости из сокровищницы наблюдений Тихо, и – оп-па! – они в теорию не вкладывались; когда же он попытался отрегулировать модель по этим наблюдениям, все сделалось еще хуже; сейчас наблюдаемые положения Марса отличались от тех, которые требовались его теорией на восемь дуговых минут.

Это было катастрофой. Птолемей и даже Коперник могли пренебречь разницей в восемь минут дуги, поскольку их наблюдения были точными с запасом в десять градусов, тем не менее…

Но, [дается в заключении девятнадцатой главы] но для нас, которым, по божественной доброте, был дан точный наблюдатель, каким был Тихо Браге, который должен стать нам полезным в том, чтобы мы учитывали его божественный дар и применяли его… И далее я должен прокладывать путь к этой цели, в соответствии с моими собственными идеями. И если бы я считал, что нам следует игнорировать эти восемь минут, то мне следовало бы соответственно поправить гипотезу. Но, поскольку нам не разрешено игнорировать это, эти восемь дуговых минут указывают путь к полнейшей реформации астрономии: они обязаны стать строительным материалом для большей части данной работы…

Это было окончательной капитуляцией авантюрного разума перед "несокрушимыми, неподатливыми фактами". Перед тем, если мелкая деталька не соответствовала крупной гипотезе, ее избегали или просто отбрасывали в сторону. Теперь же такая освященная временем процедура перестала быть разрешенной. В истории разума началась новая эра: эра строгости и порядка. Вот как пишет об этом Уайтхед: