Лунатики полностью

… Меня заинтересовало, почему и каким образом появился серп именно такой вот толщины (0.00429). В то время, как мысль эта кружила в моей голове, в то время, как я вновь и вновь понимал… что моя кажущаяся победа над Марсом была именно кажущейся, совершенно случайно, до меня дошло, что секанс (секанс угла М равен отношению MC:MS) угла 5 18' является мерой самого крупного оптического уравнения. Когда я понял, что секанс этот равняется 1.00429, я почувствовал, будто бы пробудился ото сна…

Это было истинным лунатическим представлением. В первый момент, появление на свет числа 0,00429 могло показаться Кеплеру чудом. Но тут же у него мелькнуло в голове, что это кажущееся чудо должно быть порождено фиксированным отношением между углом при точке М и расстоянием до S, соотношение, которое должно быть верным для любой точки орбиты; только лишь способ, благодаря которому он наткнулся на это соотношение, был и вправду случайным. "Пути, ведущие людей к знаниям, столь же дивные, как само знание".

Наконец-то, после долгих ожиданий, через шесть лет невероятных трудов, Кеплер держал в руках тайну орбиты Марса. Сейчас он был способен выразить то, как меняется расстояние от планеты до Солнца с ее положением в различных точках пути, с помощью простой формулы, с помощью математического Закона Природы. Но до него так и не дошло, что эта формула, описывающая орбиту, представляет собой формулу для эллипса[248]. В настоящее время студент, обладающий даже малыми знаниями в аналитической геометрии, поймет это; но аналитическая геометрия появилась уже после Кеплера. Сам он открыл это волшебное уравнение эмпирически, вот только он никак не мог идентифицировать его как знак краткой записи эллипса, как и любой средний читатель данной книги; для самого Кеплера это уравнение было таким же бессмысленным. Кеплер достиг своей цели, но он не понял того, что цель уже достигнута.

Результатом стало еще одна, последняя, авантюра. Кеплер пытался сконструировать орбиту, которая бы соответствовала его новооткрытому уравнению; но он не знал, как это сделать, сделал ошибку в геометрии и получил кривую, которая была слишком выпученной, орбита была via buccosa, круглолицей, как он раздраженно отметил.

Что дальше? Мы добрались до кульминации комедии. В отчаянии Кеплер отбросил свою формулу (описывающую эллиптическую орбиту), поскольку желал испробовать совершенно новую гипотезу: испытать эллиптическую орбиту. Это было так же, как если бы турист после исследования меню сказал официанту: "А вот не хочу я вашу côtelette d'agneau, что бы это ни значило; принесите-ка мне котлету из ягненка".

Но на сей раз он уже был убежден в том, что орбита должна представлять собой эллипс, поскольку бесчисленные наблюдаемые положения Марса, которые он знал чуть ли не на память, неодолимо указывали на эту кривую; тем не менее, Кеплер так и не понял, что его уравнение, найденное им благодаря случайности плюс интуиции, и являлось уравнением эллипса. Потому-то он отбросил данное уравнение и сконструировал эллипс, воспользовавшись другим геометрическим методом. И только потом, лишь после того, до него дошло, что эти два метода дали один и тот же результат.

И со всей своей обычной, разоружающей честностью, он признался в случившемся:

Зачем мне умалять собственные слова? Истина Природы, которую я отбросил, и в погоню за которой бросился потом, вернулась незаметно, через заднюю крыльцо, надев иные одежды, чтобы ее приняли. Другими словами, я отложил [оригинальные уравнения] в сторону и возвратился к эллипсам, считая, что эта гипотеза достаточно отличная, в то время, как они оба (и уравнение, и эллипсы), как я докажу в следующей главе – это одно и тоже… Я размышлял и искал до тех пор, пока чуть не сошел с ума, причину, почему это планеты предпочитают эллиптические орбиты [моей орбите]… Ах, ну каким же глупышом я был! (Новая Астрономия, том IV, глава 58)